Я пожал плечами, наверное, тоже свирепо. Эту Ю надо привлечь к административной ответственности. Я встал, зевнул и пошел к машине — уже скоро утро. Макарыч виновато меня провожал.
Видимо, сознание человека походит на бездонный водоем, в который ежедневно что-то сбрасывается: мыслишки, переживание, увиденное, незабытое... И сброшенное почти никогда не пропадает, а только заваливается сверху все новыми и новыми поступлениями. И вдруг мелькнет однажды смутной догадкой либо нелепой ассоциацией... Или еще сложнее: сцепится с чем-то близким и похожим — и образует оригинальную мысль позаковыристей.
Это я к тому, что вспомнилась мне птица, которая подожгла Лешин дом в садоводстве.
— Макарыч, твой кот, говоришь, моль ловит?
— На лету хватает.
— А где ты его взял?
— На работе, он тут у нас по кабинетам бегал.
— Макарыч, не кот ли птицам головы поотрывал?
Глава 8
Мне кажется, что оценка поступка, явления и даже мысли зависит от их глубины. Чепуху анализировать не будешь, от нее просто отмахнешься. Что я и сделал с этим выездом якобы на происшествие. Жалко загубленного времени, которого не хватало даже на краткие наброски в дневнике.
Кстати, название «Дневник» — заезженное. Я придумал другое, посвежей: «Досье на самого себя».
Насчет загубленного времени... Утром, что бывало редко, меня опять выдернули на происшествие — труп старушки возле дома. Насчет загубленного времени... Только я вернулся с этого вызова, как опять — труп мужчины у парадного. На третий вызов я уже не поехал, потому что предвидел и четвертый, и пятый...
После снегопада ударил мороз, а потом наступила оттепель: крыши ощетинилась здоровенными сосульками. Они-то и падали на людей. Хитрые оперативники жили по хитрой логике: если на улице лежал труп, то возможно убийство, а убийства расследует прокуратура, и, чтобы не заморачиваться, они вызывали следователя. И все-таки выехать еще раз пришлось, и опять-таки на упавшую сосульку.
Самые оригинальные и самые дикие преступления я заношу в дневник. Слава Богу, список пока небольшой. Да и что считать диким преступлением? С точки зрения разума все они дикие. В основу своей классификации я положил горе: преступление тем страшнее, чем больше горя оно принесло.
Последняя сосулька, размером с бревно, упала на детскую коляску с ребенком. А мать стояла рядом...
В прокуратуру я вернулся подавленным, а точнее, морально раздавленным. Так нельзя, следователь должен быть хладнокровным, как та самая сосулька. Я сидел за столом и ничего не делал...
И обрадовался, когда в кабинет вошел человек, никак не связанный ни с местами преступлений, ни с сосульками. Вошла Римма.
— Сергей Георгиевич, идемте обедать.
— Аппетиту нету.
— Принести вам пирожков и кофе?
— Спасибо, не надо.
Она села. Ее немного сипловатый голос успокаивал своей беззаботностью. Мне захотелось его слегка замутить.
— Римма, я видел вас с директором в машине...
— Не скрываю. Любить можно только состоятельного человека.
— А если он подлец?
— Подлость теперь зовется бизнесом.
— А если в нем нет культуры?
— Зачем миллионеру культура?
— Ну а если он просто дурак?
— Сергей Георгиевич, дурак разбогатеть не может.
При первой встрече я подумал, что она похожа на итальянку... На цыганку она смахивает, на цыганку! Черные локоны распушены до декоративной взлохмаченности; платье от псевдо-Диора пропитано духами с запахом кофейных зерен и надрезанного лимона. Я спросил про блескучие украшения:
— Бриллианты?
— Кристаллы Сваровски.
— Ага, — согласился я, впервые услышав про эти кристаллы. — А вы вечером в театр идете?
— Вечером я еду на охоту.
— В таком наряде охотятся только на мужчин, — не удержался я.
Она вежливо улыбнулась. Видимо, ее привело сюда не только желание пообедать со мной в общественной столовой:
— Римма, у вас ко мне дело?
— Выходка Ю вас сильно расстроила?
— На моей работе к выходкам не привыкать.
— Сергей Георгиевич, я виновата. Тут вышла запутка. Я полуобняла Макарыча, а Ю увидела. И пошло...
Интересный эпизод — расследуем... Только по порядку:
— Римма, что значит «полуобняла»?
— Положила руки ему на плечи.
— Зачем класть руки ему на плечи, если в машине начальник клал свои руки на ваши плечи? — задал я логичный вопрос.