— У Маркова условия: надо иметь хорошее здоровье, специальность и не иметь детей. Тяжкие условия работы: морозы, полярная ночь, сроки контракта неопределенные... А дома мало ли что может случиться.
— Только холостяков набирает?
— Если жена отпускает, детей нет, то может взять. Я про свое семейное положение. помалкиваю.
— Марков нарушает закон.
— Сергей, к нему ребята табуном идут: кому интересно, кто заработать хочет.
Я хотел спросить, почему он едет: интересно или денег хочется? И отпускает ли его Ю? Много о чем надо спросить, но я глянул на часы: в прокуратуре меня ждали вызванные. Я попрощался, тоже пообещав зайти завтра.
Когда подошел к двери, то увидел за окном веселую синичку, которая умудрялась танцевать на скользком вертикальном стекле...
ЧАСТЬ 4
Глава 1
Думать полезно, когда знаешь, что до чего-нибудь додумаешься. Я размышлял, понимая, что ни до чего не додумаюсь. Не из-за моей неопытности или неспособности к анализу. Дело в том, что предмет моих размышлений лежал за чертой рациональности.
Четверо: Алексей, Макарыч, Петр Яичкин и Эдик. Половина из них уже пострадала — пятьдесят процентов. Так или иначе в их бедах были замешаны птицы. Но все же одну здравую мысль я вымучил: надо проверить, как поживают не тронутые птицами двое других — Петр и Эдик.
В помещении РУВД проводилась конференция милиции совместно с прокуратурой на тему вечную и затасканную — причина преступности. Начальник следственного управления вынудил меня, как молодого кадра, принять участие в дискуссии. Думаю, он потом пожалел об этом.
Выступавшие до меня винили низкие зарплаты, плохие дороги, несовершенство законов, произвол чиновников. Я же ляпнул, что причиной преступности считаю бездуховность общества. На меня набросились: родина Пушкина и Достоевского, возврат к историческим корням и православию... А я рассказал дело, которое расследовал. Менеджер убил и ограбил. Почему же? Приятели смеялись над его стареньким автомобилем, нужны были деньги на новый, покруче.
К чему это я говорю? Лишь к тому, что у входа в милицию наткнулся на человека, которого только что вспоминал — на Петра Яичкина. После долгой разлуки следовало поинтересоваться его жизнью, а я, зная его любовь к алкоголю и учитывая место нашей встречи, не удержался:
— Петр, что-нибудь натворил?
— Ни в коем разе — был понятым.
— Тогда поехали ко мне в прокуратуру, кофейку попьем.
Кофеек его не вдохновил, но встрече он был рад. Уже у меня в кабинете Петр выразил эту радость:
— Серега, надо же! Город большой, а мы лбами столкнулись.
— Мог бы и раньше зайти.
— Неудобно, ты ведь начальник.
— Следователь — не начальник, а подчиненный.
— И кому же ты подчиняешься?
— Закону.
Петька Яичкин, он: борода, так и не сбритая, пожелтела и приобрела форму совковой лопаты; глаза голубые слегка вытаращены, будто он вылез из-под земли на свет божий. Волосы под цвет бороды: то ли давно не мыты, то ли закурчавились. В каком-то мультике был такой мужичок-лесовичок.
— Петр, рассказывай, как живешь.
— Не о чем мне рассказывать.
— Как это не о чем? Леха говорил, что ты женился.
— Женился... Как мочи напился...
Он помял кепку, лежавшую на коленях. Холодно, а он в кепчонке; холодно, а на нем плащ, правда, с поддевкой. Про его семейную жизнь расспрашивать не было смысла: хорошая жена не выпустит мужа на холод в плащике.
— Петр, ты, случаем, не пьешь?
— Бросил, да и не на что.
«Не на что» прозвучало более убедительно, чем «бросил». Я протянул ему чашку кофе и заверил:
— Как-нибудь мы с тобой выпьем.
— Сергей, а что, если нам всем собраться и посидеть?
— Отличная идея!
Я не стал говорить, что Макарыч в больнице. Не стал спрашивать, все ли в порядке у самого Петра. Нет ли каких предчувствий, угроз, подозрений? И уж совсем ни к чему было спрашивать про птиц. Возможно, этим птицам хватило двух жертв?
— Петр, ты, наверное, без работы?
— Я теперь предприниматель.
— А именно?
— Что хочу, то и предпринимаю.
— Не работаешь, значит?
— Колочусь в частном секторе. Тружусь на одного упитанного бобра, коллекционера. Он собирает всякую старину: иконы, посуду, одежду...
— А ты что делаешь?
— А я бегаю по городу, все это отыскиваю. Он, похоже, имеет дело с заграницей. Там любят нашу рухлядь. Самовар недавно достал, тарелку с царским вензелем...