Картина сложилась. С чердака Петр вылез на крышу, по веревке спустился до окна квартиры, вырезал стекло, взял в комнате стеклянный куб, вернулся на крышу, оттуда и сорвался. Вторая-то рука была занята — держала раритет. Я зябко поежился. Ночь, тихо, город спит, освещенное светом автомобильных фар тело человека, которое ощупывает пожилая женщина-судмедэксперт. И в другое, более комфортабельное место труп не увезешь — положено осматривать там, где тело нашли.
Я сел, в кабину составлять протокол. Но Леденцов привел дворничиху и сообщил, что это стопроцентный очевидец. Я усадил ее рядом. Определив, что я хочу записывать ее показания, она всполошилась:
— Ничего не знаю.
— Вера Семеновна, оперу же вы рассказывали...
— Что на крыше стоял мужик. И все.
— Какой мужик, почему стоял, что было дальше?
— А дальше я ушла к себе.
— Разве за порядок на крыше дворник не отвечает?
— Я подумала, что прислали верхолаза сбрасывать снег.
Есть вид страха, когда человеку ничто не угрожает, но он боится: как бы чего не вышло. По-моему, самый подлый вид страха — страх впрок. Его, правда, зовут осторожностью, предусмотрительностью, предвиденьем... Меня удивило выражение ее круглого обветренного лица. На него легла очевидная тревога, не имеющая отношения к страху впрок. В таких случаях разговору надо придать слегка иное, успокаивающее, направление.
— Вера Семеновна, вы Ефима Ефимовича знаете?
— Знаю, но с ним не поговоришь.
— Почему?
— На все есть один ответ: «Без комментариев». Но о Боге со мной беседует.
— Почему именно о Боге?
— Смерти боится. И я верующая. Правда, иногда думаю: почему всесильный Бог не может одолеть дьявола:
— Потому, что за дьявола слишком много людей, — решил я эту проблему.
Мне ли не знать, сколько людей за дьявола? При расследовании каждого уголовного дела, я боролся с дьяволом в лице преступников, лжесвидетелей и просто не желавших давать показания. По статистике, в наших тюрьмах сидит около миллиона человек. Кто они, как не пособники дьявола?
— Мне как-то стало не по себе, — поделилась дворничиха.
— Из-за дьяволов? — усмехнулся я.
— Ночь, на крыше стоит человек и машет руками, — она сама вернулась к главному.
— Почему машет?
— Отбивался.
— От дьявола?
— От птицы.
— От какой птицы?
— Крупной, черной. Наверное, он задел ее гнездо. Тут мне стало не по себе...
От этой информации и мне стало не по себе. Казалось бы, стимула в работе должно прибыть, но я не был готов перейти от расследования причин смерти к расследованию мистических тайн. Допросы, экспертизы, очные ставки — к чему они, если в дело вмешался дьявол? Поскольку я молчал, то дворничиха свой рассказ завершила:
— Через полчаса я вышла глянуть... А он уже на газоне лежит. Ни шума не было, ни криков.
— Кроме него на крыше еще кто-нибудь находился?
— Никого.
— Вера Семеновна, Ефим Ефимович просил вас что-нибудь купить-продать?
— Хотел найти человека, который продал бы ему бронежилет.
— Ну да, для защиты от дьявола.
Может быть, мысли о дьяволе и бронежилете мы бы развили, но подошла судмедэксперт и бессильным голосом сообщила, что работу закончила. Так устать за полтора часа работы? Но я вспомнил, что у меня сегодня единственный выезд, а женщина дежурила по городу. Я спросил ее почти участливо:
— Ну, причину смерти скажете после вскрытия?
— Смерть наступила в результате перелома основания черепа.
— Его ударили? — не поверил я.
— Скорее всего, разбился.
— Но он упал на снежный наст.
— Мог что-нибудь задеть.
Я проследил траекторию полета от крыши до газона. На пути был балкон третьего этажа. Видимо, об него Петр и ударился головой. Она добавила:
— От тела исходит сильный запах алкоголя.
Я не сомневался. Трезвым на кражу Петр не решился бы. Судмедэксперт помялась:
— Не знаю, пригодится ли это... Отметины на кистях рук.
— Какие отметины?
— Что-то вроде мелких ранок. Сначала я подумала, что он наркоман. Но эти отметины на следы уколов не похожи. Будто прошлись небольшой пилкой. Не знаю, как он так поранился.
— Я знаю, — пришлось мне объяснить.
— И как?
— Птичка поклевала.
Судмедэксперт даже не улыбнулась. При ее работе — осмотр трупов, вскрытие тел — не до юмора...
Петра уложили на носилки и затолкали в труповозку. На него упал свет из окна первого этажа, и бородка на секунду показалась мне каменной, словно отлитой из молочного халцедона. Видимо, я шептал... До свидания, Петр. Встретимся на кладбище. Я, Леха, Макарыч и Эдик придем тебя хоронить.