В РУВД мне рассказывали историю про опера-везунчика. Процент раскрываемости преступлений у него был выше всех, жена-красавица, иномарка... Опер с душевной улыбкой объяснял, что от жизни хочет получить все и половину уже получил... Завидная судьба...
Как-то он преследовал бандита по кличке Черемис. Гнался за ним на своем новеньком «Форде», пока тот не забежал во двор; потом догонял его чердаками и крышами, а когда Черемис спрыгнул в сквер, опер выбил из его рук пистолет и скрутил, как бешеную собаку. И все один, ночью. Разбуженные граждане прильнули к окнам... Любопытная женщина с седьмого этажа распахнула пошире окно и не удержала пятикилограммовую гантелину, которой от ветра была прижата створка окна. Чугунная чушка полетела вниз, как бомба с самолета, и попала в голову везунчику, уже шедшему с задержанным к машине. Насмерть...
Что это: случайность, закономерность или судьба?
Телефон звонит... Так пишу, что можно подумать, звонок неожиданный — на самом деле он трезвонит с утра до вечера. Прокурор района попросил к нему зайти. Идти-то десять шагов. В приемной, где сидели две секретарши, одна из них, Тонечка, меня задержала:
— Сергей Георгиевич, а я к вам собиралась бежать.
— Наверное, вручить новое уголовное дело? — предположил я.
— Не дело, а материал для решения — надо ли дело возбуждать.
Вообще-то вопрос о возбуждении уголовного дела решает либо сам прокурор района, либо его помощник. Но Виталию Аркадьевичу хотелось знать мнение тех людей, которые будут непосредственно расследовать. Тонечка просматривала все дела по двум причинам: женское любопытство, и она училась заочно на юридическом факультете. Папку она мне вручала со значительной хитринкой. Я удивился невесомости материала:
— Тоня, да в папке ничего нет.
— А то, что есть, — ошарашивает.
— Убийство?
— Кражи.
— Антонина, ты же знаешь, что кражи прокуратура не расследует.
— Смотря что украдено.
— Слитки золота?
— Если бы...
— Значит, платины.
— Сергей Георгиевич, не угадаете.
— Ну, значит, какой-нибудь навороченный автомобиль типа «Ролс-ройс».
— Еще круче.
С этой папочкой я и вошел в кабинет прокурора.
Виталий Аркадьевич, естественно, сидел за столом: плечистый, крупнотелый, с обритой по моде головой, в мундире советника юстиции, он походил на американского генерала. Победоносный взгляд серых глаз каким-то образом сочетался с узкими крепкими губами. Говорили, что он посещает бассейн и по ночам сидит в Интернете.
— Читали? — прокурор кивнул на раскрытый перед ним журнал.
— Еще не успел.
— Теория западных криминологов: преступник обязан возместить ущерб материально или символически, но нельзя делать так, чтобы он страдал.
— Тюрьма — это страдание.
— Именно. Сейчас наши правоведы теорию подхватят и задумают новую амнистию.
Разумеется, он пригласил меня не ради криминологов с их теорией. Скорее всего, спросит, укладываюсь ли я в процессуальные сроки расследования, или даст новое дело.
— Нравится ли следственная работа, Сергей Георгиевич?
— Я ждал большего.
— Чего вы ждали?
— Преступлений интересных и загадочных. А идет одна бытовуха.
— Откуда же им взяться, если общество живет не интересно и не загадочно. По-моему, люди страдают от скуки.
— От безделья, — уточнил я.
— Да, мне сегодня показали письменный договор между зоопарком и какой-то молодежной организацией...
— Наверное, ребята захотели приобрести медвежонка или верблюжонка?
— Никогда не догадаетесь, — усмехнулся прокурор.
Не везло мне сегодня на отгадки. А когда везло? Наверное, прибедняюсь: удачу и хорошее здоровье не замечаешь.
— Сергей Георгиевич, суть договора в том, что зоопарк разрешает членам этой организации спать в вольере с бегемотом.
— Зачем?
— Для экстрима.
Виталий Аркадьевич улыбнулся. Улыбка ему шла: она делала взгляд менее победоносным, а рот не таким волевым и суровым. Прокурор обратил внимание на папку в моих руках:
— Говорите, нет интересных дел... Разберитесь-ка в этом материале. Только осторожно, без лишней огласки и пафоса. Чтобы нас не подняли на смех.
— Виталий Аркадьевич, что же это за дело?
— Кража трупа.
Глава 3
Заниматься расследованием одного уголовного дела и переключаться на другое похоже на прыжок с одного бегущего поезда на другой поезд. Но этим утром я никуда не прыгнул, потому что ко мне неожиданно пришел Эдик. Неожиданно ли? Во мне коренился постоянный тревожный вопрос, все ли с ним в порядке? Не коснулась ли его та мстительная сила, которая задела Леху, Макарыча и Петра?