— Не подскажете, где тут у вас колодец?
— Идите прямо и уткнетесь.
— Далеко?
— Отсюда метров двести. Только воды в нем нет.
— Надо было чистить, — дал я хозяйственный совет.
Колодец я нашел просто. Бетонное кольцо было прикрыто плотно сколоченной деревянной крышкой. Выглядел колодец одиноко и безжизненно. Ни людей с ведрами, ни ворота, ни мокрой земли вокруг... Я подошел и сдвинул крышку: глубина метра три-четыре, на дне ни головастиков, ни лягушек. Сухо и жарко, как в протопленной печи.
— Тут воды не было и быть не может, — сказал подошедший дядька.
— Почему?
— Кембрийская глина.
— Но ведь была?
— Никогда.
Он окинул взглядом мой недачный прикид, портфель канцелярского вида и улыбнулся самодовольно:
— Я знал, что нагрянет комиссия.
— Откуда ж знали? — мне было выгодно заделаться членом комиссии.
— Как не знать, если этот колодец мы с Сашкой рыли.
— До воды дорылись?
— Какая вода! Глина пересохла до каменного вида.
Мое сознание окаменело, как эта самая кембрийская глина. Как же так? Эдик показывал журнал со статьей о ведунье, нашедшей воду для садоводов. Я задал главный вопрос:
— Кто вас нанимал рыть?
— Командовала дамочка солидной наружности.
— Вы упомянули комиссию?..
— Да, была, из одних ученых и журналистов. Приняли работу. Даже воду замеряли.
— Воды же не было!
— Дамочка взмолилась: мол, ребята, выручайте — сделайте воду. Дам хорошие бабки. Ну, мы и сделали.
— Копнули глубже?
Он запнулся, видимо, решая, можно ли откровенничать с посторонним человеком. Победило желание похвастать своей значимостью:
— Ночью подогнали пару цистерн с водой и в яму плюхнули. Неделю она стояла, правда, сильно мутная. Комиссия была довольна, дамочке руку пожимала...
Покидать запахи варенья и краски цветов мне не хотелось, но в автобус я сел довольный. Странно устроен человек... Мне бы, как следователю, огорчиться фактом мошенничества. Я же успокоился, потому что мое материалистическое сознание поколебать не удалось. А что бы я делал, окажись Нонна Глебовна в самом деле колдуньей? Впрочем, оставалась загадка с трупами. Я отправился проверять третий пункт моего списка, когда она приворотом вернула мужа в семью...
Дверь открыл низкорослый человек лет тридцати. И не открыл, а приоткрыл. Я спросил:
— Вы Игорь Матвеев?
— Допустим.
— Значит, я к вам.
Придавленная с той стороны дверь не шелохнулась. Пришлось доставать удостоверение. Он впустил меня, сильно удивившись:
— Не знал, что следователь прокуратуры ходит по квартирам, как участковый врач.
— Я не по уголовному делу.
— А по какому?
— Собираю материал по криминальной психологии, — пришлось мне сочинить.
Он провел меня в комнату, выпроводив из нее женщину и девочку, видимо, жену и дочку. Я сел на диван, испытывая смущение — вторгся в семью по пустяшному поводу, — и заторопился:
— Гражданин Матвеев, у вас с женой когда-то была размолвка...
— И вчера была.
— Я про ту, когда вы покинули семью, а жена обратилась за помощью к ведунье Нонне.
— A-а, глупая история. Видели, у меня не рост, а росточек. Сперва ведунья предложила увеличить его на пять сантиметров. Я отказался. Тогда выяснилось, зачем она пришла — хотела, чтобы я на неделю вернулся к жене. Якобы от этого зависит ее престиж...
— Вернулись?
— Пожалел, она чуть не плакала.
— Зачем ей это было нужно?
— Для журналистов. Якобы она вернула блудного мужа в семью напряжением своего биополя.
— Ну а жена что?
— Ей за молчание Нонна отвалила приличную сумму.
Я впал в размышлизмы. Виртуозные способности ведуньи направить бы по рациональному пути. В милицию, для которой она якобы отыскала пропавшего, я решил не ходить — не позориться.
— Гражданин Матвеев, все-таки польза от ее биополя есть?
— Какая?
— Семья не распалась, вы при жене...
— Это уже другая жена.
Глава 10
Меня раздражала не ведунья. Что с нее взять — мошенница. Злили журналисты, падкие на сенсации. Нонна Глебовна для них — что добыча для грифов-падальщиков. Гадость опишут, глупости добавят. Вел я как-то расследование убийства на бытовой почве: алкаш спьяну пырнул ножом жену. Журналист взял у него интервью и все, что тот наплел, выдал в газете — без консультации со следователем, с адвокатом. Выходило, что алкаш действовал в состоянии необходимой обороны: жена замахнулась на него тарелкой, а он ее, значит, ножом.