Неужели все? Мне казалось, что только с этого момента главное и начинается. Почему жестоко пострадали двое крепких мужчин, а у слабой женщины ни царапины? Моя фантазия подсказала: потому что Нонна Глебовна и есть та самая черная птица. Здравый смысл фантазию окоротил, но здравый смысл не мог, например, объяснить, откуда взялась могила Эдика. Я потребовал:
— Ну а дальше?
— Вышел из больницы: ни квартиры, ни документов. Готовый бомжара.
— Ничего не понимаю...
— Нету меня как личности. Моя личность — в могиле.
Я всегда отделял реальность от мистики. С первой надо разбираться, второй — пренебрегать, как пророчеством гадалки. Но в рассказанной истории мистика и реальность были круто перемешаны.
— Эдик, значит, могила пустая?
— Нет, там похоронен ее помощник.
— Как же так? — только и нашелся я.
— Элементарно. До приезда врачей и милиции Нонна отправила меня с частником в больницу. Якобы она подобрала на трассе неизвестного без сознания и без документов.
— И частник на это согласился?
— Заплатила.
— Ну и что? — все-таки не понимал я, вернее, недопонимал.
— Своего помощника Нонна, видимо, выдала за меня. Из куртки взяла мои документы, паспорт, права... Его и похоронили под моей фамилией. И весь фокус.
Мир терял реальность. Испуганный свет фонарей, кладбищенская тишина, какие-то шорохи и вздохи, осенний запах цветов, перебиваемый духом водки и земли, идущим от Эдика.
— Все-таки вопрос... Сотрудники с твоей работы, однокурсники были на твоих похоронах?
— Никого. Нонна провела это мероприятие с реактивной скоростью. Ну а родственников у меня нет.
— Эдик, зачем ей была нужна твоя смерть?
— Ради моей обширной квартиры.
— Но как она могла ею завладеть, ведь она не жена тебе, не родственница?
Он помялся. Запах алкоголя усилился, став противным, потому что к нему примешался душок прелых отходов.
— Сергей, я заранее все оформил документально, завещал ей квартиру.
— Зачем же ты это сделал?
— Нонна уговорила.
Дальше я не стал расспрашивать. Разговор был не для кладбища. Впрочем, и так ясно, как уговорила: при помощи магического чувства — любви. Для большинства женщин понятия «любовь» и «счастье» равнозначны. Но считал ли кто-нибудь, сколько эта любовь причинила людям горя?
— Эдик, ты обращался в официальные органы?
— Какие органы станут слушать грязную личность без места жительства, без работы и без паспорта?
— И чего же ты ждешь?
— Сергей, я ждал тебя.
Глава 17
Эдику не повезло... Что значит «повезло — не повезло»? Воля человека тут ни при чем — возит судьба. Видимо, нам, смертным, без нее и шагу не ступить. И о своих шагах она не предупреждает. Если бы предупреждала, то не была бы судьбой.
Похоронить человека дорого и трудно. А воскресить? И хотя перед разными чиновниками я козырял удостоверением следователя прокуратуры, на восстановление Эдика де юре ушел месяц. Главной трудностью оказался не сбор бумаг и свидетелей, а недоверие официальных лиц к этой фантастической истории.
Вот и прокурор не верил:
— Сергей Георгиевич, что еще надо? Ваш приятель восстановлен в своих правах.
— Я хочу, чтобы против ведуньи было возбуждено уголовное дело.
— Достаточно ли оснований?
— Шутите, Виталий Аркадьевич? Мошенница высокого полета свободно орудует в городе.
— Доказательства?
— Обманом завладела квартирой...
— Почему обманом, если квартира ей завещана. Ну, квартиру ей придется вернуть, так как хозяин оказался жив.
— А ее фирма?
— Да, проверка показала, что турфирма «Грифон» отправляла за границу не живых туристов, а мертвые тела, но теперь у нее есть лицензия. Кстати, и наш университет тоже отправил труп на пластикацию через «Грифон».
— Но она трупы воровала...
— Это еще надо доказать: родственники, у кого они были, лишь опрошены, а не допрошены. Вполне может быть, что трупы они продавали.
— Виталий Аркадьевич, ну а фиктивные похороны?
Я не сомневался, что прокурор все знал и понимал, но с него спрашивали за рост преступности, а каждое возбужденное дело эту преступность повышало. Мой вопрос он парировал своим вопросом:
— Сергей Георгиевич, говорите — фиктивные похороны... А какая тут статья Уголовного кодекса?