— Судьба зависит от замужества, — изрекла Серафима.
Все ждали моих слов, будто следователь прокуратуры обязан знать все. Кое-что о судьбе я уже знал:
— По-моему, судьба — это месть за плохое и благодарность за хорошее.
— Мы с судьбой в расчете, — хмуро и трезво заявил Эдик.
— С судьбой рассчитаться невозможно, — возразил я.
— Почему же? — неодобрительно отозвался Макарыч.
— Потому что судьба — с когтями, — отрезал я убежденно.
Мои реплики не нравились. Судьба неотвратима? Им хотелось все забыть и начать с чистого листа. Я свою мысль развил:
— Ребята, жизнь идет под откос с того момента, с которого замыслы судьбы не совпадают с вашими замыслами.
— А как узнать замыслы этой самой судьбы? — резонно заметил Леха.
— Прислушиваться к своему сердцу, — посоветовал я, потому что ответа на этот вопрос не знал.
Видимо, наш печальный разговор углубился бы и мы самостоятельно дошли бы до таинственного понятия «уравнивание судеб», но Леденцов уронил вилку на пол.
— Женщина придет, — вспомнила Серафима народное поверье про упавший предмет женского рода.
— Машина приедет, — уточнил Леденцов, глянув на часы и поднимаясь.
— Ты куда? — насупился Эдик. — Еще водки навалом...
— И чай не пили, — поддержала Серафима.
— Ребята, у меня через два часа самолет. Спасибо. Для меня это был не только дружеский ужин, но и отвальная. Сергей знает...
— И куда же ты отваливаешь? В засаду? — пошутил Леха.
— Оперативная работа, — понимающе сказал Макарыч.
— Наверное, дежурство, — предположил Эдик.
— Ребята, он летит на Северный Кавказ в составе оперба-тальона, — вмешался я.
Началась суматоха. Сначала расспросы, потом советы. Серафима соорудила огромный мешок еды.
И мы сели за стол в последний раз. Я сказал:
— Боря, под пули зря не лезь.
— Не ходи без бронежилета, — порекомендовал Макарыч.
— Верь в свою судьбу, — философски подсказал Эдик.
— Опер, пей водку, она обеззараживает воду, — житейски заметил Леха.
Серафима зажала в ладонях его желтую голову и поцеловала...
Под окном засигналила машина. Леденцов плеснул себе в рюмку, поднял ее и сказал, прощаясь:
— Ребята, пожелаю вам теплого хлеба, прохладной воды и горячих друзей.
На улице мы с ним обнялись. Горестное чувство захлестнуло меня. Я верил в его судьбу и знал, что он вернется живым и невредимым. Также я знал, что горечь разлуки постепенно переходит в тихое и прекрасное чувство — печаль.
Алексей ШОЛОХОВ
ОДИН ЗВОНОК
Центр мобильной связи «Ретромобайл» расположился у входа в космопорт. Люди бежали на посадку или уже прилетели, но тоже спешили домой, поэтому никто не обращал внимания на сине-желтое одноэтажное здание.
Андрей Терентьев остановился у светящейся вывески салона. «Тарифный план «Один звонок» изменит вашу жизнь до неузнаваемости». Терентьев улыбнулся — в изменение жизни с изменением тарифного плана верилось с трудом. Жанна должна была прилететь на трехчасовом экспрессе, но она опоздала и теперь прилетит на пятичасовом. Нужно было как-то скоротать несколько часов. Центр мобильной связи мог помочь в этом.
Парень вошел в прохладное помещение салона. Продавец, сидевший на барном стуле у ресепшен, подскочил, как только в магазине появился возможный покупатель. Дежурная улыбка засияла на полном лице.
— Здравствуйте. Могу я вам чем-нибудь помочь?
Андрей понял, что перед ним андроид. Человекоподобные машины уже лет пятьдесят заменяли людей в сервисе. Продавцы, обслуживающий персонал в отелях, официанты... даже кассиры в космопорту были андроидами.
— Наверное, нет, — Андрей виновато улыбнулся. — Я хотел бы просто посмотреть.
— Ну что ж, — продавец потер руки, — у меня есть такая функция.
— Простите? — не понял Андрей.
— Я могу не только продавать, но и проводить экскурсии. Вот, например, во втором зале представлены аппараты и тарифные планы, используемые лет сто назад. Это может заинтересовать вас?
«А куда я спешу?»
— Думаю, что да.
Они прошли в зал, вдоль стен которого стояли стеклянные витрины.
— С чего хотели бы начать?
— С начала, — Андрей показал на ближайшую витрину.