Иван Иванович торопливо прошел в палату. Из-под тонкого одеяла на него тоскливо и отрешенно смотрели серые печальные глаза жертвы вчерашнего преступления.
— Здравствуй, Галя. Как самочувствие?
— Нормально.
— Я хочу задать тебе несколько вопросов.
— Задавайте.
— Ты запомнила лица или приметы парней, которые тебя насиловали?
— Запомнила... первого... Лицо у него смуглое, волос на голове черный. Еще помню синюю вельветовую куртку. Глаза... какие-то ненормальные, злые. Все командовал. И ножом грозил убить. Его все называли Аркан. Другой — худой с писклявым голосом. Еще двоих я не запомнила. А всего четверо их было.
— Кто тебя бил?
— Били все четверо, но особенно старался Аркан. Даже ногой в живот меня пнул один раз. А так били по лицу и по голове. И еще в грудь.
— Помнишь, кто тебе бутылку... туда... засунул?
— Помню, это сделал Аркан. При этом ржал, как лошадь. А остальные смотрели и тоже смеялись. Худой говорит: «Может, Аркан, ее замочим? Зачем свидетеля оставлять?» Черный отвечает: «Ты прав, Зеленый». Потом снова достает нож и отводит руку вверх. Я испугалась. Но в это время слыщу мужской крик: «Что вы делаете? А ну прекратите!» Парни убежали. Около меня на земле лежала собака, которая жалобно скулила, а ко мне подошел мужчина и спросил: «Девушка, вам помочь? Может, домой отвести или в милицию?» А я сказала: «Не надо, сама дойду». Мужчина сказал: «Вот сволочи, Рекса ножом ударили. Пойдемте — я вас провожу». Он взял на руки собаку, и мы пошли в сторону милиции, но мужчина сказал, что ему нужно спасать Рекса и понес его домой, а я сама дошла до милиции.
— А мужчина? В какую сторону пошел?
— А он пошел к новым домам.
— Как он выглядел?
— Лет тридцати, высокий, одет в белую рубашку, на голове кепка с длинным козырьком.
— Не сказал, как зовут?
— Нет, а я не спросила, не до этого было.
— Скажите адрес Веры Гуриной.
— Дубинина, 28, квартира 9.
— Ну все, до свидания. Выздоравливай, Галина, — закончил Силкин допрос и направился к выходу из палаты. Сзади его догнал тяжелый глубокий вздох несчастной девушки. В груди следователя шевельнулась жалость к жертве циничного надругательства пьяных отморозков.
...Дома Веры не оказалось. На звонок дверь открыла ее мать.
— Вера в школе, а мне во вторую смену. Зовут меня Пелагея Ивановна, работаю в больнице медсестрой.
— Я — следователь прокуратуры Иван Иванович Силкин, — показал посетитель хозяйке красное удостоверение. — А скажите, Пелагея Ивановна, в котором часу вчера вечером пришла ваша дочь и в каком она была состоянии. Что вам рассказала?
— Вера пришла поздно. Я смотрела на часы — время было десять минут двенадцатого. Они же с Галей на девятичасовой сеанс в кино ходили. Дочка была возбуждена и чем-то сильно испугана. Я спросила ее: «Что случилось, Верка?» Она запыхалась — видно, бежала, торопилась, но ответила: «Там... там... Галку пацаны поймали, могут что-нибудь с ней сделать. Надо сообщить в милицию». Верка порывалась бежать в милицию, но я не пустила. «Сиди дома, — говорю, — и никуда не ходи! Добегалась уже. Они и убить тебя могут...» А она спрашивает: «А как же Галка?» — «Что — Галка? — отвечаю. — Ты о себе подумай. Не ввязывайся в эту историю. Благодари Бога, что ноги унесла».
Хозяйка нахмурилась, поджала тонкие губы, на которых гуляла недобрая усмешка, и продолжила:
— Я закрыла дверь на ключ, спрятала его и никуда дочку не пустила.
— Как же вы, Пелагея Ивановна, медицинский работник, в этой ситуации проявили такое бессердечие и бездушие? Там же действительно в это время глумились над Галей Аникиной и могли ее убить?
— Гражданин следователь! Будут у вас дочери, тогда посмотрим, как вы поступите. А Верка у меня одна, кровинушка. — Хозяйка неожиданно заплакала и стала подвернувшимся под руку полотенцем вытирать мокрые глаза. — Но Верка меня не послушала, через час нашла ключ, открыла дверь и убежала из дома. Я следом за ней бросилась в милицию.
— И что дальше?
— А там нам сообщили, что Галю отвезли в больницу, а ребят ищут. Дежурный снял с нас показания и отпустил домой.
Следователь поехал в школу, куда в кабинет директора была вызвана Вера. Девушка испуганно посмотрела на чужого посетителя.
— Я — следователь, — представился Силкин, — а вы, как я понимаю, Гурина Вера, подруга Гали Аникиной?
Девушка молча кивнула.
— Расскажи-ка, Вера, я буду на «ты», что случилось вчера вечером?
— Мы с Галкой шли из кино, — начала рассказ свидетельница, — на пустыре пацаны пили водку из горлышка и ели арбуз. Их было четверо. Один высокий, черный, в вельветовой куртке говорит нам: «Куда торопитесь, девочки? Идите к нам в компанию, может, потрахаемся?» Все засмеялись. Мы с Галкой испугались и побежали. А пацаны за нами. Галка упала... Пацаны набросились на нее, а я убежала домой. Обо всем рассказала маме и хотела идти в милицию, но мама меня не пустила. Когда мама легла спать, я нашла ключ, открыла дверь и убежала. А мать примчалась в милицию следом за мной. Милиционер сказал, что Галку увезли в больницу, а пацанов еще не нашли. Как там Галка?