Васькин с помощником дежурного старшиной Куровым, водителем сержантом Митиным и потерпевшей приехали на танцплощадку. На выходе их встретила Гурина Вера, которая сказала, что пьяные парни не выходили. Аникина указала оперу на чернявого парня. Три милиционера подошли к нему с целью захвата, вся ватага бросилась врассыпную, а «черный» неожиданно выхватил из кармана нож и со словами «Не подходи — убью» стал медленно отступать к перилам площадки. Васькин направил на преступника пистолет. «Стой! Брось нож. Стрелять буду!» — при этом хотел произвести вверх предупредительный выстрел. Нажал на курок, но выстрела не прозвучало. Молодой оперативник еще ни разу в жизни не применял оружие и просто-напросто в спешке не снял его с предохранителя. Это дало злоумышленнику возможность выиграть драгоценные секунды. Он перемахнул через ограду и молодым сайгаком бросился бежать в глубину парка.
Однако работники милиции тоже были не лыком шиты, стали преследовать беглеца, догнали его около старого дуба, повалили на землю и надели наручники. В кармане у него нашли финский нож, который задержанный не успел выбросить.
Злодея доставили в милицию и усадили в обезьянник за решетку. Парень был пьян, вел себя развязно, нагло ухмылялся и грозил: «Я вам устрою, козлы вонючие. За что повязали? Вы еще ответите!»
Капитан Киреев не выдержал: «Заткни поддувало, мерзавец! Отвечать тебе придется за свои подвиги! Сволочь!» — и решил срочно позвонить на квартиру следователю Силкину.
— Иван Иванович. Это Киреев. Тут только что задержали насильника... Ну, который Аникину изнасиловал. Она его на танцах узнала, а Васькин произвел захват. Что делать будем?
В трубке ответа не последовало, слышна была музыка и громкие голоса людей, потом послышался недовольный баритон следователя:
— Вот что, Игорь Николаевич. Пусть задержанный посидит у вас, а завтра разберемся. Тут, видишь ли, такое дело — у жены день рождения, гости. Неудобно как-то бросать... Давай отложим до утра...
— А на основании чего я его держать буду?
— Тебе ли, капитан, объяснять — как? Оформи на пятнадцать суток административное задержание, составь протокол, а потом я разберусь и решу вопрос с арестом.
— Ладно, уговорил... А с потерпевшей что делать?
— Что, что... В камеру вместе с насильником посади! Шучу! Домой пусть идет. И обяжи явкой на завтра к девяти утра. Ну все... Пока!
Наутро Иван Иванович с больной головой с небольшим опозданием приехал в отдел милиции. Киреев уже сменился с дежурства и уехал домой, а в коридоре его поджидала Аникина Галя.
Силкин поздоровался с ней и велел ждать, а сам прошел в свободный кабинет замполита Клочкова, который находился в отпуске, и приказал доставить задержанного.
Конвоир Метелкин привел административно арестованного и столбом встал у дверей.
Посмотрев на доставленного парня, Силкин побледнел как мертвец, руки у него задрожали, хотя тремором он не страдал. В глазах появились удивление, недоумение и озабоченность одновременно.
В задержанном насильнике следователь узнал... сына прокурора города.
Силкин машинально махнул рукой конвоиру — иди, мол. Тот незамедлительно удалился.
— Вадим. Ты что тут делаешь? Что это все значит? — недоуменно спросил Иван Иванович.
— Вот, загребли, а за что — не знаю. Волки позорные. Под дых еще вчера врезали, до сих пор болит.
— Все ты знаешь, Вадим, и врезать тебе надо было не под дых, а немного пониже, чтобы знал, как девушек насиловать. Как же ты до этого дожил, ума не приложу? Не могу поверить, что это ты, Вадим, сын прокурора! Отца опозорил, его же с работы уволят, а ты в тюрьму пойдешь, Арканов Вадим. Вот почему потерпевшая называла кличку «Аркан», волос черный, высокий рост, вельветовая куртка — все сходится.
...Иван Иванович работал следователем в прокуратуре восемь лет. Его шеф, прокурор города Арканов Петр Николаевич, был уважаемым человеком. Он являлся участником войны, имел кучу наград и в дополнение к ним тяжелое ранение в ногу, полученное при взятии Берлина. Депутат, член бюро райкома партии. Со своей женой Настей Петр познакомился в конце тридцатых годов, перед самой войной у них родился сын, которого назвали Вадимом. Когда отец воевал, мать Арканова Анастасия Михайловна работала в госпитале, а маленький Вадик находился у бабушки. После войны, когда отец вернулся с фронта, Вадик ходил в детский сад, а потом в школу, которую закончил с золотой медалью. Мальчик был одарен от природы, все науки давались ему легко. Больше детей у Аркановых не было, вся родительская любовь и ласка доставались единственному сыну, который начал мнить себя гением, стал эгоистом, считающим, что ему в этой жизни все позволено. Так часто в семьях, вполне благополучных и интеллигентных, вырастают уроды и изверги рода человеческого. Есть пословица: «Яблоко от яблони недалеко падает». Но это не всегда так. С хорошей яблони может упасть червивое с гнилым нутром яблоко, Вадима сразу после школы без экзаменов приняли в Саратовский юридический институт, где он учился только «на отлично». В настоящее время студент перешел на третий курс и находился в Вольске на каникулах.