...Иван Иванович, перекладывая папки, полистал материалы «закрытого» дела об изнасиловании. Перед его глазами возникла картина растерзанного тела девушки, в уши ворвался ее жалобный крик о помощи и жуткий вой раненой собаки, послышался издевательский хохот негодяев, глумящихся над беспомощной жертвой. Следователю стало не по себе, неприятная тяжесть легла на сердце, на душе стало муторно и гадко. «Что сделано, то сделано. Поздно что-либо менять. Где эта черта, отделяющая благородство и сострадание от подлости и низости, чувство товарищества от чувства долга? — подумал Силкин, потрогал наморщившийся лоб и с силой бросил уголовное дело в открытый сейф.
Прошел год с момента описанных событий. Галя с Верой закончили десятилетку и готовились к поступлению в педагогический институт, а Вадим, окончив третий курс института, приехал в Вольск на каникулы к родителям.
Ради объективности, дорогие читатели, я не могу представить Галину Аникину невинной овечкой, а потому опишу события, как они произошли на самом деле. Дать же оценку поступкам девушки предоставляю читательской аудитории.
Аникина затаила злость на насильника, чувство справедливости требовало отмщения за поруганную честь. К тому же Галя имела основания ненавидеть всю мужскую половину человечества. Однажды зимой она проснулась дома оттого, что чьи-то потные руки жадно щупали ее тело, одна лапища залезла под трусы, а потом стала их стягивать. Галя увидела пьяную харю отчима Федора, который пытался ее изнасиловать. Галя с омерзением оттолкнула грязные руки и ударила негодяя в лицо. Отчим взревел раненым зверем и всей тушей навалился на Галю. Ей чудом удалось вывернуться из-под мужчины и в одной комбинации убежать на улицу. Босая, по снегу, она добежала до дома соседки тети Нюры, которой, рыдая, рассказала о случившемся. Тетя Нюра пожалела ее, на время приютила, а мать, придя с работы, тоже узнала о проделках сожителя. Добрая повариха обматерила Федора и ударила сковородкой, предупредив, что в следующий раз выколет глаз или отправит сожителя на тот свет. На том дело кончилось, и Федор не стал больше покушаться на честь падчерицы с целью удовлетворения своей похоти. Он решил, что для этого вполне достаточно пышного тела Полины, а из-за сопливой девчонки можно лишиться не только пристанища, но и важных частей тела.
Галина же поняла, что прокурорского сынка, совершившего над ней насилие вместе со своими друзьями, никто наказывать не собирается, а уголовное дело прикрыли. Она решила сама отомстить обидчику и учинить над ним самосуд. Всем известно, что женщина, затаившая обиду и решившаяся на возмездие, способна на жестокие непредсказуемые действия.
К делу Аникина решила привлечь своих школьных подруг Веру и Маркину Соню-баскетболистку, под два метра ростом, по прозвищу Дылда. Вера Гурина, наоборот, была маленького роста, и в школе ее дразнили «Шпулька». Однажды в воскресенье Галина купила бутылку кагора в большой черной бутылке, называемой в народе «огнетушителем», коробку шоколадных конфет и большой, килограммов на восемь, астраханский арбуз. Подруги были заранее приглашены в гости и явились точно к назначенному времени — в пять часов вечера.
— Вот что, девочки, — начала непростой разговор Галя после первой рюмки кагора, который, по ее мнению, должен был придать товаркам смелости и решительности. — Я хочу отомстить прокурорскому сынку. Он думает, что с него как с гуся вода. Но он ошибается. Кровь за кровь, смерть за смерть.
— Ты что, Галка, с ума сошла? Убить его хочешь, что ли? — удивленно спросила Вера.
— Не бери в голову, Верунь. Это я так сказала, для красного словца. Убивать его никто не собирается, но месть моя будет страшной, — с угрозой произнесла Аникина. — И мне нужна ваша помощь.
— И что мы сделаем? — поинтересовалась Соня.
— Мы его изнасилуем, — как гром среди ясного неба прозвучал голос мстительницы.
— Как это? — недоуменно спросила Вера.
— А просто. Я все продумала. Сначала разденем догола, свяжем руки, потом перевяжем яйца веревочкой и будем насиловать.
— Ну ты даешь, Галка! А нас не посадят? — высказала опасение Гурина.
— Кто нас посадит? И за что? Мы же его бить не будем. А потом он в милицию заявлять не будет. Поднимут мое дело, а это ни ему, ни его папаше не нужно.
— Вообще-то этот подонок заслуживает хоть какого-то наказания. Но идиоту наше изнасилование будет, как мертвому припарка, — опять засомневалась Вера.