Вскоре тело снова покрылось заводской грязью. Я думал, что 50 миллионов – это большие деньги, но они были не такими уж огромными, точно не настолько, чтобы разбрасываться ими направо и налево. В какой-то момент все, что я стал делать с этими деньгами, – это смотреть на них как на музейный экспонат. Я вернулся к дешевому пойлу, исчезли закуски. По мере моего восстановления усталость в теле только накапливалась. Вновь началась череда дней без искры надежды на будущее; все, что я делал, – ходил в старый бар по выходным.
Однажды на завод пришла полиция – из-за Ким Тхэсу. Мне сказали, что он числится пропавшим без вести, и заявили, что я как главный подозреваемый должен проехать в участок для допроса. На мгновение сердце ушло в пятки, но я предвидел все. У меня уже было готово идеальное алиби, не осталось ни одной улики, включая видеозаписи, – так как же они меня арестуют? Разумеется, детективы, перебросившись со мной парой фраз, отпустили меня. По обстоятельствам я был подозреваемым, но ничего, за что можно было бы зацепиться, не нашлось. Это естественно, ведь я безупречен. В следующий раз… нет, следующего раза не будет. Людей категорически нельзя лишать жизни.
Шло время, и теперь мое плечо полностью восстановилось. Ноющая боль, которую я чувствовал, когда поднимал руку над головой, полностью исчезла. Врач сказал, что теперь можно поднимать тяжести, а еженедельную физиотерапию можно проходить по желанию. Выйдя из больницы, я сразу направился домой и быстро помылся. Сегодня пятница, я уже закончил стирку после работы, так что наконец пришло время идти в старый бар.
Выйдя из ванной, я вытираю тело и сушу волосы, затем переодеваюсь и направляюсь в бар. Под звон колокольчика доносится старомодный джаз. Все как и всегда – никаких посетителей и скучающий старый бармен. Я сажусь на свое привычное место в углу. Старый бармен говорит, что Пак Хаюн уже несколько недель не приходит в бар. Вслед за этим он отпускает странную шутку о том, что атмосфера здесь снова стала мрачной; в ответ у меня почему-то вырывается смешок.
Стакан с дешевым пойлом возникает передо мной. Ну а я беседую со старым барменом. Он спрашивает, что произошло, все ли в порядке со здоровьем. Сколько денег ушло на больницу? Получил ли я компенсацию, и если да, то сколько? Отвечая ему, я понемногу использую ораторские приемы, которым научился у Пак Хаюн. И впервые наш разговор течет гладко. Старый бармен смеется вместе со мной. Стакан пустеет, я тут же прошу повторить. Бармен приносит свежую порцию картошки фри и присаживается рядом. Время летит. Я, как всегда, иду в туалет и вздыхаю. Внезапно меня охватывает чувство уныния и вины за то, что снова убил человека. Я оплакиваю свою жизнь и выхожу из бара. Снова присаживаюсь у ворот чужого дома и смотрю в небо. Противно мерцающие звезды, пьяные офисные клерки, идущие в обнимку друг с другом. Глаза бы мои не видели этих парочек, прямо как уличные коты…
Подремав, я встаю и иду домой, то и дело спотыкаясь по пути. Напеваю баллады, которые слышал в барах, когда мне было двадцать. Делаю странные жесты в пустоту, внезапно вскрикиваю. То смеюсь, то ругаюсь. Дойдя так до двери своей студии, испускаю вздох, протягиваю руку и хватаюсь за дверную ручку.
Сквозь едва приоткрытую дверь раздается шорох и скрип.
Я мгновенно трезвею, фокусируясь. Выравниваю дыхание и постепенно затихаю. Замерев, концентрируюсь на звуке. Взгляд прикован к темной щели. Кто-то открыл дверь, и свет внутри выключен.
Воры?
Я переехал несколько месяцев назад. О том, что сюда, не знает никто. И видя, что дверь, которую я точно запирал, открыта…
По полу раздается цоканье каблуков. Едва слышный звук трения ткани. Шаги все громче. Кто-то приближается к прихожей. И вот звуки стихли.
Сознание прояснилось лишь на мгновение, и зрение снова начало плыть. Как я смогу победить алкоголь, уже захвативший мой мозг? Способность идеально убивать людей звучит устрашающе, но я не герой боевика и не супермен. Это лишь умение составлять идеальные планы, ничего более. Даже если я изучал боевые искусства, вряд ли в пьяном виде я одолею вора, решившего обчистить дом.
Нет, постойте… Разве воры заходят в туфлях?
Внезапно дверь открывают настежь, чья-то рука хватает меня за волосы и втаскивает в дом. Посреди дома, в котором темно так, что хоть глаз выколи, мелькают маленькие огоньки фонариков. Что-то тяжелое врезается мне в лицо, а затем следует удар в живот. Меня хватают, подбрасывают, и я с силой бьюсь головой об пол. Из глаз брызжут искры.