Анну наряжали три часа.
Служанки — те самые, молчаливые — кружили вокруг неё с платьями, лентами, гребнями. Анна терпела. Она решила, что сегодня будет паинькой. Не будет спорить. Не будет доказывать. Просто придёт, постоит у стены, понаблюдает и уйдёт в библиотеку — читать хроники, которые не успела дочитать.
Платье выбрали тёмно-синее — почти чёрное, с серебряной вышивкой по подолу и рукавам. Вырез — скромный, но подчёркивающий ключицы. Волосы уложили в сложную причёску — локоны, шпильки, мелкие жемчужины, вплетённые в пряди. Анна посмотрела в зеркало и не узнала себя.
— Вы красивая, — сказала вдруг одна из служанок. Первые слова, услышанные от неё за всё время. И никакого наречия. Что немного растопило девушку, но не на долго. Поскольку она вспомнила уроки изучения магии. Леонард был суровым и строгим учителем. Все, что он давал, со всего потом спрашивал. Её стабилизация продолжалась с утра и до самого вечера. Анна бес сил возвращалась в кровать и так прошел целый месяц.
Их синхронизация тоже не стояла на месте. Они с Леонардом узнали друг друга гораздо лучше. И хоть Анна еще не доверяла высшему магу, все же находила его присутствие приятным.
— Спасибо, — ответила Анна и решила, что сегодня — особенный день. Потому что даже молчаливые служанки нарушают обет ради такого случая.
Бал был в самом разгаре, когда Анна вошла.
Музыканты — скрипки, лютни, флейты — играли негромкую, тягучую мелодию, похожую на вздох. Пары кружились в медленном, величавом танце — не том, бальном, из фильмов, а каком-то другом, более плавном, почти ритуальном. Дамы в разноцветных платьях, кавалеры в тёмных камзолах, кружево, бархат, парча — всё это мелькало перед глазами, как калейдоскоп.
Анна остановилась у колонны. С собой она взяла книгу — старую хронику дома Винсэ, которую собиралась читать в перерывах между скукой. Прижала её к груди, как щит.
Никто не обратил на неё внимания. Придворные были заняты — кто танцевал, кто сплетничал, кто пил вино из высоких кубков. Анна чувствовала себя невидимкой. И ей это нравилось.
Она заметила его сразу, как только вошла.
Граф Леонард стоял в центре зала, окружённый дамами.
Их было четверо. Или пятеро. Анна сбилась со счёта. Они порхали вокруг него, как мотыльки вокруг лампы, — смеялись, поправляли причёски, протягивали руки, чтобы он пригласил их на танец. Граф улыбался — той самой ленивой, полунасмешливой улыбкой, — но никому не протягивал руки.
Он ждал.
Чего? Кого? Анна не знала. Она отвернулась и уткнулась в книгу.
Она читала уже третью страницу, когда тень упала на пергамент.
Девушка подняла голову.
Граф стоял прямо перед ней. Один. Без свиты дам. Просто стоял и смотрел.
Сегодня он был в чёрном — камзол, брюки, сапоги. Волосы собраны в низкий хвост.
В руке он держал кубок, его глаза блестели — от свечей, от вина, от чего-то ещё, чего Анна не могла определить.
— Потанцуем, — сказал он.
Не спросил. Сказал.
Анна замерла. Книга выпала бы из рук, если бы она не сжала её так сильно, что побелели костяшки.
— Я не умею танцевать, — ответила она. Голос прозвучал ровно, но внутри всё задрожало.
— Ничего, — граф протянул руку. Ладонью вверх, в приглашающем жесте. — Я веду.
Анна посмотрела на его руку. Длинные пальцы, чистая кожа, никаких перстней. Ладонь — большая, сильная.
Не надо, — сказал внутренний голос. — Скажи нет. Скажи, что занята. Скажи, что читаешь. Скажи что угодно.
— Танцы полезны для синхронизации? — засмеялся он.
— Вы — невыносимы.
— Я в курсе. Потанцуем?
Анна закрыла книгу, положила её на стул рядом с колонной и вложила свою ладонь в его.
Ладонь графа оказалась тёплой. Сухой. И сильной — он сжал её пальцы ровно настолько, чтобы она не вырвалась, но не больно.
— Боитесь? — тихо спросил он, когда они пошли к центру зала.
— Нет.
— Врёте.
Он усмехнулся и развернул её лицом к себе. Расстояние между ними стало маленьким — меньше вытянутой руки. Анна почувствовала запах — кожа, сандал, вино.
Музыканты заиграли новую мелодию. Медленнее предыдущей.
Граф положил одну руку ей на талию, другой продолжал держать её ладонь на весу. Анна замерла — неправильно, неловко, как статуя.
— Расслабьтесь, — сказал он ей в ухо. Голос — тихий, почти шёпот. Дыхание коснулось виска. — Я веду. Вам не нужно думать.
— Это вы так считаете, — ответила Анна, но шагнула вперёд.
Они двинулись.
Анна не знала танца. Не знала, куда ставить ноги, как поворачиваться, куда смотреть. Но граф был прав — он вёл. Каждый шаг, каждый поворот, каждое движение её тела задавалось его рукой, его плечом, его взглядом. Она просто шла туда, куда он вёл. И это было… странно.
Не страшно.
Не стыдно.
Странно.
Потому что она чувствовала его. Сквозь ткань платья — тепло его ладони на талии. Сквозь кожу на ладони — его пальцы, переплетённые с её. Сквозь расстояние в несколько сантиметров — его грудную клетку, которая вздымалась и опускалась в ритме музыки.
И он придвинулся ближе.
Не специально? Или специально? Анна не знала. Но теперь между ними не было даже зазора — она почти касалась грудью его камзола. Его дыхание смешивалось с её. Их щёки были в миллиметре друг от друга.
Она смотрела в сторону, на танцующие пары, на свечи, на люстру. Только не на него.
— Вы смотрите куда угодно, только не на меня, — заметил граф.
— Это не так.
— Лжёте.
Анна промолчала. Она чувствовала его улыбку — не видя, а как-то иначе, кожей. Он знал, что она врёт. И наслаждался этим.
Музыка замедлилась, собираясь к финалу.
Граф повернул её в последнем па, и Анна, не ожидая, на секунду потеряла равновесие — прижалась к нему грудью, второй рукой вцепилась в его плечо, чтобы не упасть.
Он замер.
На мгновение — долгое, тягучее, как патока — они стояли, прижавшись друг к другу. Её пальцы на его плече. Его рука — вверх по талии, почти на спине. Их дыхание — одно на двоих.
Анна подняла глаза и встретилась с ним взглядом.
Серые. С золотыми искрами. И какие-то… мягкие. Не насмешливые. Не ленивые. Почти нежные.
Сердце пропустило удар.
Музыка кончилась.
Граф не отпустил её руку.
Музыканты переводили дыхание, пары расходились по местам, кто-то хлопал, кто-то смеялся. А он всё держал её ладонь — тёплую, вспотевшую от волнения.
— Танец окончен, ваше сиятельство, — сказала Анна, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Знаю.
— Можете отпустить.
— Знаю, — повторил он.
Ещё секунда. Две. Три. Его пальцы сжали её ладонь — чуть крепче, чем нужно. Потом разжались. Он отпустил.
— Вы хорошо танцуете для той, кто не умеет, — сказал он, отступая на шаг.
— Лжете, — ответила Анна.
Он усмехнулся — коротко, почти одними глазами. Поклонился (по-рыцарски, слегка, только головой). Девушка заметила, что он медлил, словно не хотел уходить, покидать ее. Но позади раздался взволнованный голос Люсьена. И Леонард был вынужден откланиться. Анна осталась одна.
Она смотрела ему в спину, пока он не скрылся в толпе. Потом медленно выдохнула — так, как не дышала весь танец.
Взяла книгу со стула, прижала к груди и отошла к другой колонне — подальше от того места, где они танцевали.
Глава 10. Тайна старого шкафа
Глава 10. Тайна старого шкафа
Библиотека в крыле графа была её убежищем.
Анна пришла сюда после бала — не танцевать, не веселиться, а просто посидеть в тишине, среди книг, которые не смотрели на неё оценивающе. Она бродила между стеллажами, водя пальцами по корешкам, читала названия на латыни.