— Я сказал — нет! —оскалился граф.
Леонард сел на кровати, не обращая внимания на то, что торс его был обнажён, а повязка на плече пропиталась свежей кровью. Он смотрел на Фориана с такой ненавистью, что архимаг невольно сделал полшага назад.
— Даже если ты сдашь меня королевскому суду. Даже если весь этот мир назовёт меня трусом и предателем. Должен быть другой способ, старик!
Фориан усмехнулся — сухо, безрадостно.
— Другого способа нет! — сказал тот, с нажимом. Затем покачал голово и добавил — Ты это должен понимать, как никто другой. Твой дед перепробовал всё.
Фориан увидел, что еще немного и Леонард накинется на него. Поэтому решил быстро ретироваться. Дверь захлопнулась.
Анна сидела на кровати, вцепившись в одеяло так, что побелели костяшки. Стражники ушли следом за архимагом, но ощущение петли на шее не исчезло. Оно стало только плотнее.
Леонард медленно поднялся, натянул штаны и молча шагнул к окну. Пальцы сжали дубовый подоконник так крепко, что древесина тихо застонала под его хваткой, будто сама страдала от невысказанного.
— У меня есть план, — произнёс он, не оборачиваясь.
— Какой? — горько усмехнулась Анна. — Как мне умереть, чтобы не было больно?
Он резко обернулся.
— О том, как ты выживешь.
Подойдя к кровати, он опустился на край, осторожно взял её за руки. Его ладони были ледяными — впервые за эту бессонную ночь.
— Я открою тебе портал, — тихо сказал он, не отводя взгляда. — Туда. Домой. В твой мир.
— Что?.. — выдохнула она, будто не веря.
— Сегодня — и ты будешь в безопасности. Там тебя никто не найдёт. Ни стража, ни Фориан… Никто.
— Ты сошёл с ума, — прошептала она, но в голосе уже дрожала паника — не от страха, а от понимания: он серьёзен.
— Это единственный шанс, Анна, — голос его дрогнул, сорвался в шёпот. — Я не позволю им убить тебя. Ни за что.
Она рванула руки, отпрянула.
— Нет. Ты понимаешь, что это значит? Мы больше не увидимся!
Он замер. В комнате повисла тишина, тяжёлая, как наковальня. За окном ветер трепал занавески, будто пытался вырвать что-то незримое — миг, который уже невозможно вернуть.
— Анна… — прошептал он, и в этом имени было всё: боль, прощание, любовь, которую нельзя назвать вслух.
— Я сказала — нет, Леонард. — Она поднялась с кровати, не стесняясь наготы, и встала напротив него, уперев руки в бока. — Ты предлагаешь мне сбежать? Бросить тебя здесь? Чтобы Фориан нашёл другую попаданку или придумал, как вытащить меня обратно?
— Я прикрою портал с этой стороны. Никто не сможет...
— А ты? — Она ткнула его пальцем в грудь. — Что будет с тобой? Фориан придёт в ярость. Он обвинит тебя в пособничестве. Ты потеряешь титул, голову — всё!
— Плевать.
— А мне нет! — сорвалась Анна. Но тут же пришла в себя.
Однако слезы предательски подступили к глазам — злые, отчаянные. Анна ненавидела плакать. Но сейчас она не могла остановиться.
— Ты не имеешь права жертвовать собой, Леонард. — Она всхлипнула и тут же разозлилась на себя за эту слабость. — Не после того, что было этой ночью. Не после того, как я...
Она не договорила. Опустила голову и заплакала. Он притянул её к себе — осторожно, несмотря на боль в плече — и прижал к груди.
— Нарушила своё правило?
— Как я поняла, что не смогу без тебя дышать, — выдохнула она в его плечо. — Ты меня слышишь? Не смогу. Так что портал можешь засунуть себе в... ну, ты понял.
Леонард замер. А потом рассмеялся — тихо, с надрывом, уткнувшись лицом в её макушку.
— Ты невыносима, — сказал он.
— Это ты невыносим.
— Анна.
— Что?
— Если мы останемся — они убьют тебя. Это не угроза. Это факт.
Она отстранилась, заглянула ему в лицо и увидела там то, что напугало её больше всего, необратимая решимость. И на секунду ей стало страшно. Не за себя — за него.
— Есть еще один план! Давай найдём этот долбаный источник, — сказала она чётко, без истерики. — Вместе. У нас есть время до завтра.
Леонард нахмурился:
— Аня, времени почти не осталось! — пытался он её вразумить. — Найдём источник, — повторил Леонард. — Безумие.
— Лучше, чем отправлять меня домой с билетом в один конец.
Он посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. В его глазах боролись надежда и отчаяние, любовь и страх. Но Анна видела и третье — искру того самого безумия, которое, возможно, и было их единственным шансом.
Леонард вздохнул, прижимая её к себе снова — крепко, почти до боли.
— Ночь я открою портал! И если мы не найдем источник, ты отправишься домой!
— Договорились?
Анна шумно выдохнула
— Договорились.
Но Леонард не видел, как за спиной она скрестила пальцы. Это был её маленький обман. Которого она не стыдилась.
А за окном поднималось солнце, и Анне казалось, что сегодня оно светит ярче, чем вчера. Или это просто у неё в глазах горел тот самый огонь — отчаянный, живой, который не погасить даже всему королевству.
Комната была тихой, но в воздухе висело напряжение — будто перед грозой. Они собрались втроём: Леонард, Анна и Люсьен — за столом, усыпанным свёрнутыми свитками, выцветшими картами и обрывками древних записей.
— Ты с нами?, — спросила Анна, глядя прямо на Люсьена. — Идём до конца!
Люсьен кивнул. Его пальцы нервно постукивали по краю стола, но глаза — твёрдые, решительные.
— С вами. Что дальше?
Леонард развернул перед ними последнюю карту — ту, что собрал из обрывков архивов монастыря. На ней не было ни городов, ни рек. Только линии — тонкие, пересекающиеся, как трещины на стекле.
— Мы нашли кое-что, — сказал он. — Порталы… это не стихия. Не природное явление. Они открываются вокруг кого-то. Источника. Точнее — человека.
Анна нахмурилась.
— Ты хочешь сказать… порталы следуют за человеком?
— Да. И они появились ровно тысячу лет назад.
Анна вдруг подалась вперёд.
— Я всё хотела спросить… — её голос стал тише. — Тысячу лет назад открылись порталы, и твой предок создал печать… он жил до наших дней. Я читала в дневнике. А Лилиан родила тебя в то же время. Значит… тебе тысяча лет?
Леонард улыбнулся — не насмешливо, а с грустью. С усталостью тех, кто слишком долго живёт в тени прошлого.
— Можно и так сказать.
Он встал, подошёл к окну.
— Когда мой дед создал печать, чтобы остановить открытие разлома, магия сработала… иначе. Он не знал, что ритуал запечатает не только разломы, но и нас. Тех, кто был рядом. Меня… и его. Мы оказались внутри — в застывшем времени. Как в коконе. Магия заморозила нас. На тысячу лет.
— Ты… спал тысячу лет? — прошептала Анна.
— Да. Я видел сны. Чувствовал. Но не мог двигаться. Не мог выйти. Пока печать не стала давать трещины. И через эти трещины выбрались мы.
— А почему только ты и дед? — спросила она. — Почему не вся семья?
Леонард замолчал. Его пальцы сжались в кулак.
— Потому что я пошёл за матерью. Она вошла в зал первой. Я побежал за ней… и попал в эпицентр. Я хотел спасти её. Но оказался запечатан вместе с дедом. А она… исчезла. Навсегда.
Тишина повисла густая, тяжёлая. Анна потянулась к его руке, но не дотронулась — будто боялась нарушить что-то святое.
— А Фориан? — спросила она. — Он тоже был запечатан?
— В начале я думал, что тоже — ответил Леонард. — Пока не подслушал, странный разговор деда с магистром, перед его смертью. Дед удивлялся, как Фориан смог жить 1000 лет. Он спрашивал, как такое могло случится и почему его не запечатало с нами. Но Фориан, внятного ответа не дал, оперируя тем, что попросту не знает как так вышло. Фориан на тот момент сказал догадку о том, что он якобы был далеко и не попал в атмосферу печати. Но дед ему не поверил.