— Начинаем, — объявил Фориан.
И тьма вокруг алтаря сгустилась.
Глава 17. Клетка из света
Глава 17. Клетка из света
Кабинет Фориана оказался пустым.
Леонард перерыл все ящики стола, проверил тайники за картинами, даже отодвинул тяжёлый дубовый шкаф, за которым, по словам Люсьена, архимаг хранил самое ценное.
Ничего.
Ни писем, ни дневников, ни намёка на переписку с Альберником. Только пустые бланки, старые счета и пыль.
— Его здесь нет, — сказал Леонард сквозь зубы. — Фориан всё вывез.
— Или никогда не держал при себе, — мрачно ответил Люсьен. — Он хитрее, чем мы думали.
Леонард ударил кулаком по стене. Камень треснул — не от физической силы, от магии, которая выплеснулась наружу, подчиняясь гневу.
— Тогда идём к Анне. Мне нужно убедиться, что с ней всё...
Он не договорил.
Потому что в этот момент коридором прокатился глухой удар — где-то далеко, снизу, со стороны подземелий. И следом — высокая, почти неслышимая нота, от которой заложило уши.
— Печать активируется, — побелевшими губами сказал Люсьен. — Фориан начал ритуал.
— Анна, — выдохнул Леонард.
Они рванули на звук, снося все на своём пути.
Он ворвался в подземелья как ураган.
Люсьен едва поспевал за ним, спотыкаясь о ступени, но Леонард не замечал ничего — ни усталости, ни боли в ещё не зажившем плече. Только одна мысль: «Успеть. Успеть. УСПЕТЬ».
Стражники на входе в зал алтаря попытались его остановить. Двое в серых балахонах, безликие, безмолвные. Леонард даже не замедлил шага.
Первая вспышка магии — и первый страж отлетел к стене, ломая позвоночник о камень. Вторая — второй рухнул на пол, так и не успев выхватить оружие.
Леонард распахнул дверь.
И увидел её.
Анна лежала в центре багрового круга, прикованная цепями к десятой руне. Её глаза были закрыты, лицо — белое, как мел, а из рук, из запястий, из каждой открытой части тела тянулись тонкие серебристые нити магии, вплетаясь в пульсирующий узор печати.
— Жива, — выдохнул Люсьен за его спиной. — Ещё жива.
Фориан стоял у алтаря, держа в руках ритуальный кинжал. При виде Леонарда он не удивился. Даже не вздрогнул. Словно его и ждал.
— Ты вовремя, граф, — спокойно сказал он. — Я как раз собирался начать последнюю фазу.
— Останови ритуал, — прорычал Леонард, делая шаг вперёд. Магия клубилась вокруг его рук белыми сполохами, готовая выплеснуться. — Немедленно.
— Не могу. — Фориан покачал головой с видом учителя, объясняющего прописные истины. — Печать треснула. Если не завершить ритуал сейчас, твари вырвутся уже через час. Этот замок падёт первым. Затем — столица. Затем — весь мир.
— Мне плевать на мир!
— А зря. — Архимаг поднял кинжал, и лезвие сверкнуло в багровом свете. — Но у тебя есть выбор, Леонард. И я предлагаю его тебе.
— Выбор?
Фориан усмехнулся.
— Либо я просто убью твою попаданку. Кинжалом в сердце — быстро, почти безболезненно. Её жизненной силы хватит, чтобы залатать трещины на пару десятилетий. Но это временное решение. Рано или поздно понадобится новые жертвы.
— Либо, что? — голос Леонарда был тихим, как предгрозовая тишина.
— А либо ты сам превратишь её в жертвоприношение для печати, — Фориан развёл руками, будто предлагал щедрый дар. — Не просто убьёшь — а запечатаешь её душу в руну. Навсегда. Тогда печать встанет еще на тясячу лет. Королевство получит тысячу лет мира. И ни одна попаданка больше не пострадает. До выхода этого срока, разумеется.
— Ты предлагаешь мне убить её собственными руками?
— Я предлагаю тебе стать героем, граф. Спасителем мира. Как твой дед. — Фориан склонил голову набок, разглядывая Анну, которая едва дышала, теряя силы. — Подумай. Одна жизнь против миллионов. Твоя мать отдала бы свою...
— Не смей говорить о моей матери! — рявкнул Леонард, и магия ударила из него, не выдерживая контроля.
Фориан отступил на шаг — стена позади него покрылась инеем.
— Выбирай, Леонард, — сказал он уже жёстче. — Время истекает. Трещины растут. Твоя Анна слабеет с каждой секундой. Если ты не сделаешь выбор сейчас — я сделаю его за тебя.
Тишина в зале стала неестественной, ватной.
Леонард стоял, не двигаясь. Его лицо было каменным — ни гнева, ни страха, ничего. Только пустота.
— Хорошо, — сказал он наконец.
Люсьен за его спиной издал сдавленный звук.
— Лео, нет...
— Молчи. — Леонард не обернулся. — Я сказал — хорошо. Я сделаю это.
Фориан просиял. По-настоящему — как старик, который наконец-то добился своего после долгих уговоров.
— Мудрое решение, граф. Я знал, что ты...
— Заткнись, — оборвал его Леонард. — Я делаю это не ради твоего одобрения.
Ритуал жертвоприношения требовал двух вещей: жертвы, и направления её потенциала магии в центр печати.
Анна не слышала — она была в забытьи, только губы её шевелились, повторяя одно и то же слово, беззвучно, как молитву.
Леонард подошёл ближе. Опустился на колени рядом с ней на багровом круге.
— Прости, — прошептал он ей на ухо, так тихо, чтобы Фориан не услышал. — Я оставил тебя.
Она не ответила. Её дыхание было поверхностным, пульс — слабым.
Леонард взял её руку — ту самую, из которой тянулись нити магии к руне — и прижал к своей груди, туда, где билось его сердце.
— Я готов, — сказал он, не глядя на Фориана.
— Тогда начинай, — кивнул архимаг. — Забери все до последней капли.
Фориан, оскалился и Леонард увидел, как поменялось лицо старика. Словно дала трещину человеческая маска, а за ней был монстр.
Леонард закрыл глаза.
Магия хлынула из него — белая, ослепительная, такая яркая, что Фориан зажмурился. Она заполнила круг, залила руны, поднялась до самого потолка. Люсьен отшатнулся к стене, прикрывая лицо руками.
— Да! — закричал Фориан в экстазе. — Да, именно так! Печать примет её душу, скрепит трещины, станет...
Он не договорил.
Потому что Леонард не направил магию в Анну.
В самый последний момент — когда белый свет уже коснулся её пальцев — он резко развернул поток, вложил в него всю свою волю, всю ненависть, всё отчаяние, которое копилось годами.
И ударил по Фориану.
Свет ослепил всех. Зал содрогнулся. Стены треснули. Руны запели на разной ноте, создавая какофонию, от которой закладывало уши.
Фориан взлетел в воздух, врезался в колонну и рухнул на пол, раскинув руки. Его мантия горела. Его лицо было в крови.
— Ты... — прохрипел он, глядя на Леонарда с неверием. — Ты... предал... королевство...
— Нет, — сказал Леонард, поднимаясь с колен. Магия ещё клубилась вокруг него, но он был бледен, как смерть. — Я спас ту, кого люблю.
— Печать... треснула... ещё сильнее... — Фориан указал дрожащей рукой на круг.
Леонард посмотрел вниз.
Руны светились хаотично, неровно. Десятая — та, к которой была прикована Анна — пульсировала, как больное сердце. Но трещины от неё... трещины стали больше. Глубже. И из них уже не сочилась тьма — из них лезли когтистые лапы.
— Ты всё испортил, — прошептал Фориан с ненавистью. — Теперь они вырвутся. И все умрут.
Леонард молча подошёл к Анне и разорвал цепи одним движением — скрученная магия сделала его сильнее в десять раз. Она упала ему на руки, лёгкая, как перо, и почти прозрачная.
— Я здесь, — прошептал он ей в губы. — Я здесь, слышишь? Я не дам тебе умереть.
— Лео... — её голос был едва слышен, но он был.
— Тише, береги силы.
Он подхватил её на руки и направился к выходу, оставляя за спиной разрушенный алтарь, умирающего архимага и печать, которая вот-вот должна была рухнуть.