Люсьен распахнул дверь.
— Я прикрою, — сказал он. — Ты уходи.
— Вместе.
— Лео...
— Я сказал — вместе.
И они втроём — граф, его друг и почти мёртвая попаданка — вышли в коридор, за которым слышался топот стражи, крики слуг и нечеловеческий рёв, доносившийся из глубин подземелий.
Печать рушилась.
Но Леонард не обернулся.
Глава 18. Свет против тьмы
Глава 18. Свет против тьмы
Они не успели добежать до выхода.
Потолок над их головами рухнул, отрезая путь к лестнице. Каменная крошка посыпалась на плечи, и где-то в глубине зала, который они только что покинули, раздался звук — низкий, тягучий, похожий на вздох пробуждающегося великана.
— Он идёт, — прошептал Люсьен, прижимаясь к стене.
Леонард поставил Анну на ноги, поддерживая за талию. Она была бледной, но глаза уже открыла — мутные, с трудом фокусирующиеся, но живые.
— Что происходит? — спросила она севшим голосом.
— Фориан, — ответил Леонард, не глядя на неё — он смотрел в дверной проём, откуда уже тянуло холодом и запахом озона. — Он уже не человек.
Архимаг появился из облака пыли, как призрак из преисподней.
Его мантия висела клочьями, лицо было залито кровью из рассечённой брови, но в руках он сжимал посох, который светился багровым — таким же, как руны печати. Сила в нём пульсировала, неестественная, чужеродная. Фориан питался от портала напрямую, и это делало его почти бессмертным.
— Ты думал, что победил, мальчик? — прошипел он, и его голос звучал в унисон с чем-то глубоким, мохнатым, что ворочалось за его спиной. — Печать рухнула. Монстры уже здесь. Твой мир обречён. И это — твоя вина!
— Моя вина — не закрывать глаза на твои преступления, — ответил Леонард, выпуская Анну из рук. — Люсьен, уведи её.
— Нет, — сказала Анна.
— Анна...
— Я сказала — нет. Я не буду прятаться, пока ты сражаешься. Это моя битва тоже.
Она шагнула вперёд, отделяясь от него. Голова кружилась, магия внутри была почти на нуле — Фориан высосал из неё почти всё. Но в груди, где-то глубоко, теплилась искра.
Маленькая. Упрямая.
Там на алтаре она чувствовала их, всех этих женщин которых Фориан принес в жертву. Он понимала их боль и разделяла желание отомстить!
Они появились из ниоткуда — полупрозрачные фигуры, мерцающие серебристым светом. Восемнадцать женщин. Одна — старше, с печальными глазами и тёмными волосами, собранными в узел. Она стояла ближе всех.
— Помогите нам, — прошептала она.
Затем та, что была самой молодой, похожей на подростка, тоже грустно произнесла. — Помоги.
— Как? — спросила Анна. — У меня почти нет магии.
Девушки покачали головой и указала на центр печати, там где была собрана вся магия которая когда-то принадлежала им:
И Анна поняла.
Она протянула руки к Леонарду — не для того, чтобы обнять, а чтобы поцеловать. Анна впилась в губы графа, а тот ошалело посмотрел на нее.
— Верь мне — крикнула она. И двинулась обратно.
Он посмотрел на неё — и увидел. Не призраков, свет, который лился от Анны, пульсирующий, живой. Она добралась до середины печати, и он все понял. Она хотела собрать всю магию, что бы она направил на источник.
— Анна нет! — закричал он. — Тогда ты погибнешь!
— Верь мне, — сказала она одними губами.
— Что... — Фориан отшатнулся, когда Леонард развернулся к нему, сияя белым, как солнце светом в руках. — Этого не может быть!
Фориан взвыл и ударил первым.
Багровая молния вырвалась из его посоха, пробивая каменный пол и оставляя за собой чёрные, дымящиеся борозды. Леонард пригнулся, и ударил в ответ — и белый свет, подпитанный душами женщин, принял удар на себя.
Зал содрогнулся.
Леонард посмотрел на Люсьена, тот отчаянно сражался со стражей. Парень почти выбивался из сил.
— Королева! — послышался голос глашатого. — Королева идет!
Фориан на секунду отвлекся. В его глазах Леонард увидел страх.
И вся белая магия — девяти призраков, его собственная, и то, что осталось от Анны — сжалась в точку, острую, как игла, и сгустилась в копьё.
Фориан понял, что проигрывает, когда копьё уже летело в него.
Он выставил посох — и багровый щит треснул, как яичная скорлупа. Копьё вошло в его плечо, пригвождая к стене. Архимаг закричал — не от боли, от ужаса.
— Ты не можешь убить меня! — заорал он, дёргаясь.
— Я и не буду тебя убивать, — сказал Леонард, подходя ближе.
В его руках уже разгорался новый свет — маленький, аккуратный, ведущий прямо в сердце разлома.
— Нет! — завопил Фориан. — Нет, умоляю! Тысячи лет! Я живу тысячи лет!
— И ещё тысячу проведёшь там, где тебе самое место, — холодно ответил Леонард.
Он схватил Фориана за шиворот и, одним движением, которое далось ему ценой последних сил, швырнул архимага в портал.
Багровое свечение мигнуло — и погасло.
Крик Фориана оборвался, когда врата захлопнулись, отрезая его от мира навсегда. Трещина сошлась и исчезла.
Тишина в зале стала оглушающей.
А потом где-то далеко зазвучали трубы — армия королевы Амалии прорвала оборону замка. Люсьен, прикончив последнего Немого стража, выбежал встречать подкрепление. Леонард стоял в центре разрушенного алтаря, тяжело дыша, и смотрел на руки, которые ещё дымились белым светом.
— Это... это конец? — спросила Анна, и в этот миг кровь хлынула из её рта, она подкосилась и завалилась на бок.
— Анна!, — закричал Леонард и бросился к ней. Леонард обнял Анну, поцеловал. Она приоткрыла глаза. — Они…—сказала девушка еле слышно.
— Что они?
Восемнадцать женщин стояли в полукруге — будто вышедшие из теней его самых мучительных снов. Они не были призраками, но и не были живыми. Они были между. Восемнадцать душ, застрявших на грани миров, — и теперь, наконец, стоявших перед ним.
Леонард узнал их сразу.
Они смотрели на него — не с обвинением, как раньше, не с мольбой, не с болью. Теперь в их глазах была тишина. Прощение. Даже… благодарность.
Это были они. Те, кто по ночам шептали ему в пустоту: «Почему убил нас?»
Те, чьи лица всплывали в кошмарах — бледные, искажённые страхом, умоляющие.
Те, кого он ненавидел за то, что они заставляли его чувствовать вину.
Кого он проклинал за то, что не мог помочь.
Кого он так отчаянно хотел спасти.
Он смотрел на них, не в силах пошевелиться. Сердце билось где-то в горле, дыхание сжалось, будто его душили.
Одна за другой они подняли руки. Медленно. С достоинством.
И воздух задрожал.
Первый портал вспыхнул — тонкий, как трещина в стекле, светящийся серебром. Потом второй. Третий.
Один за другим — восемнадцать разломов, каждый — как отражение чужого мира:
— кто-то увидел сад под дождём,
— кто-то — город на краю океана,
— кто-то — лес, залитый утренним светом,
— кто-то — дом с тёплым окном и детским смехом за стеной.
Они улыбались.
Ведь они возвращались домой.
Одна за другой — шагнули в свет. Ни крика. Ни слёз. Только тихое движение, как будто они всегда знали, что этот путь — их.
Порталы закрылись за ними — один за другим — без звука, без вспышек.
Как будто их и не было.
Анна тихо взяла его за руку.
Он не обернулся.
Но пальцы дрогнули — и сжали её в ответ.
— Анна, все порталы закрылись, — прошептал он.
— Ну и хорошо…— хрипло засмеялась она. И в этом смехе чувствовалось облегчение.
В разрушенный зал вбежала королева Амалия — в доспехах, с мечом в руке и растрёпанными волосами.
— Фориан? — спросила она, оглядывая разгром.
— В аду, — ответил Леонард. — Лично я туда его отправил.
— А порталы?
— Все закрыты.
Королева перевела взгляд на Анну, потом снова на Леонарда. И вдруг улыбнулась — устало, но искренне.