— Разучились за столько дней в океане, — сказал Говард.
— Мне нравится, что вы не смеетесь. Мне был бы обиден, хотя и понятен ваш смех. А нравится, потому что это правда, хотя, разумеется, не вся правда, ибо осчастливить человечество раз и навсегда — это утопия. Слишком много проблем! И тут единственно верный путь — решать их по одной. Знаете ли вы, что такое вирусный гепатит? Конечно, слышали, но знаете ли?
— Бог миловал от такого знакомства, — сказал Горбунов.
— Это страшное заболевание, — продолжил Родригес. — Урон от него многократно превосходит тот, что наносит человечеству СПИД. И медицина бессильна! На ранних стадиях врачи еще могут ему как-то противостоять, но если болезнь запущена, то справиться с ней практически невозможно. Больной обречен! Смею вас уверить: ученый, который найдет лекарство против гепатита, получит Нобелевскую премию, причем голосование будет единогласным. Так вот, на острове Моро ведутся работы по получению такой сыворотки. По заверениям миссис Риггс, в исследованиях уже есть прогресс. И как деловой человек, я не могу допустить утечки информации, так как в дальнейшем это может обернуться колоссальными убытками и все мои затраты окажутся напрасными.
— Правильно ли я понимаю, мистер Моро, — сказал Говард, — что вы намерены не только получить сыворотку от гепатита, но и наладить ее промышленное производство?
— Правильно понимаете. Скрывать тут нечего: в перспективе это огромные деньги, кроме того, мне не хотелось бы упустить шанс примерить лавровый венок «спасителя человечества». Поэтому я не жалею средств на то, чтобы сохранить все в строжайшем секрете. Конкуренты не дремлют, господа! Специалистов такого уровня, как миссис Риггс, в мире немного, и за каждым из них ведется самое пристальное наблюдение. Например, по тому, какая литература, какие справочники ими заказываются, уже можно сделать определенные выводы. Когда Анна Риггс покинула лабораторию океанариума Майами и уехала на остров, уверяю вас, никто не поверил, что ей просто захотелось отдохнуть от городской суеты. Как раз наоборот, у многих сложилось впечатление, что она совсем рядом с открытием. Естественно, у моих соперников возник жгучий интерес к тому, что она сейчас делает. Отсюда многочисленные попытки попасть на остров в любом качестве — хоть охранника, хоть горничной. Отсюда и самолеты, запрашивающие вынужденную посадку, и катера, у которых отказывают двигатели. Да-да, вы не первые гости с моря. Месяц назад мы, невзирая на ссылки о необходимости ремонта, не допустили на остров группу якобы попавших в беду мореплавателей. И что вы думаете? Когда они убедились, что их старания бессмысленны, двигатель катера ожил и они шустро убрались восвояси. Позже мы навели справки, и выяснилось, что незадачливые мореходы на самом деле являются сотрудниками крупной фармацевтической фирмы. Но благодаря мисс Эле, вы, господа, на остров попали. И все, что могла сделать моя служба безопасности, это не подпустить вас к спутниковому телефону и держать до моего приезда взаперти. Когда же я приехал и позволил себе заглянуть в ваши документы, то понял: в данном случае ни о каком промышленном шпионаже и речи быть не может.
— Документы могут быть фальшивыми, — резонно заметил Андрей.
— Еще до того, как заглянуть в них, я посетил сайт Трансатлантической гонки яхтсменов-одиночек. Там есть ваши фотографии.
— Нас еще ищут?
— Поиски прекращены два дня назад.
— Но вы сообщили, что мы живы и здоровы?
— Я решил, вам самим это будет сделать приятнее. Час-другой уже ничего не решает, не так ли?
— Не уверен, что мои родители в Петербурге с вами согласятся.
— А по-моему, — вмешался Говард, — с самого начала все было ясно. Нелепо подозревать в шпионаже два полутрупа, чей плот едва не разметелило о рифы. Ко всему прочему, мы сразу сказали, что другой заботы, как побыстрее покинуть остров, у нас нет.
— Дисциплина есть дисциплина, — подчеркнуто сухо проговорил Антонио Галлардо Родригес, закидывая ногу на ногу. — Мои приказы не обсуждаются, поэтому претензий к охране у меня нет. Но я понимаю ваши чувства, и потому — как извинение за причиненные неудобства, — я нарушил мною же установленные правила, рассказав вам больше, чем кому бы то ни было. Более того, я готов попросить миссис Риггс показать наших красавиц. Как вам моя идея?
Говард обменялся взглядом с Андреем и кивнул:
— Подкупает.
— Отлично! — Родригес хлопнул в ладоши и поднялся. — Прошу.
Они тоже встали и вслед за мистером Моро направились к лодкам.
— Анна, — сказал Родригес, — сделайте одолжение, проведите маленькую экскурсию для наших гостей.
Миссис Риггс быстро взглянула на часы. Ни Говарда, ни Андрея она взглядом не удостоила.
— Хорошо. Сейчас как раз время кормления.
Сказав это, она повернулась и зашагала к ближайшему строению. Говард обратил внимание, что от туфель она отказалась, предпочтя им матерчатые тапочки. А вот платье оставила, только чулки сняла.
Родригес обернулся к Фуфе:
— Санчес, помоги миссис Риггс! А вы, господа, посодействуйте мне в спуске лодки на воду.
Втроем они легко переместили лодку к урезу воды.
Фуфа, сопровождаемый миссис Риггс, принес фанерную коробку, в крышке которой были насверлены дырки. Из коробки доносились робкие шорохи.
Пристроив ношу на носу лодки, Фуфа отступил назад, а миссис Риггс привычно и оттого грациозно залезла в лодку и устроилась на передней банке[14]. Говард разместился у левого борта, Горбунов — у противоположного, место на корме было предназначено для мистера Моро. Таким образом, каждый из них оказался с одной из сторон прямоугольного иллюминатора, врезанного в плоское днище. Фуфа оттолкнул лодку от берега и заторопился назад к своей ненаглядной хозяйке.
Родригес, чуть слышно насвистывая, ослабил стопора на кронштейне подвесного мотора и опустил его в воду.
— Ну что, в путь? — весело спросил он и нажал на кнопку, запуская мотор. Тот заработал практически бесшумно. Родригес повернул рукоятку, включая передачу, и лодка заскользила по глади бухты, от века не знавшей ни крупных волн, остающихся по ту сторону рифов, ни шквалистых ветров, пасующих перед ее каменной оправой.
Продолжая насвистывать, мистер Моро уверенно правил суденышком. Сначала они прошли вдоль берега, утыканного иззубренными скалами. Затем лодка пересекла горловину бухты. Говард увидел, что здесь под водой натянута сеть, наподобие той, какую устанавливают в местах купания для защиты от акул. Только ячейки в сети были много меньше. У отвесной стены утеса Родригес повернул, направляя лодку к центру бухты.
— Здесь небольшая глубина, — сказал он. — Вам будет хорошо видно. Да вот хотя бы...
Дно приближалось. До него было меньше двух метров. Впрочем, тут Говард мог и заблуждаться, потому что морская вода прихотлива в том, что касается расстояния и размеров.
Солнечные лучи высвечивали нагромождения камней, покрытых водорослями. Стайки мелких ярких рыбешек суетливо носились между ними в вечных поисках пищи.
— Вы наклонитесь, — нетерпеливо воскликнул Родригес, давая задний ход, чтобы погасить инерцию лодки, и, справившись с этим, выключил мотор. — Вот же она. Красавица!
Говард наклонился и увидел... мурену. Высунув свою змеиную голову из узкой расщелины, она поводила ею из стороны в сторону, высматривая добычу. Судя по величине головы и широкой желтой полосе на спине, покрытой темными мраморными пятнами, это был крупный экземпляр, вряд ли меньше двух метров в длину.
— А теперь уступаю слово миссис Риггс, — сказал Родригес.
— Нет ничего, чего она не знала бы о муренах.
Говард неохотно оторвался от завораживающего зрелища, готовый внимать откровениям ученой дамы, притязания которой он так неосторожно отверг.
— Мурена принадлежит к отряду угреобразных, — с видимой неохотой заговорила миссис Риггс. — Всего насчитывается свыше ста видов мурен. Обитают они в тропических и субтропических водах всех океанов. Тело их лишено грудных плавников, а кожа — чешуи. Мурены могут вырастать до трех метров при весе до 10 килограммов, но такие гиганты встречаются редко, вот эта, например, имеет в длину чуть более двух метров.