Фуфа поднял пистолет и выпустил четвертую пулю. Он даже не пытался попасть: из пистолета калибра 6,35, да с катера, да по движущейся мишени, это практически невозможно. Как и Говард ранее, Фуфа просто обозначал, что на катере есть люди с оружием. Догонявшая их лодка, вняв предупреждению, шла зигзагами, оставляя на темной воде пенный след. Сидевшие в ней люди не стреляли, это было бессмысленно. Но не стреляли они явно до поры.
— Эля, в каюту! — приказал Андрей.
Девушка не двинулась с места. Андрей взял ее за локоть и заставил подняться.
— Под ногами мешаешься.
Он открыл дверь и втолкнул Элю в каюту. После этого встал рядом с Фуфой, который опять стал поднимать руку с «Береттой».
Со стороны лодки прозвучала автоматная очередь. Видно, у кого-то не выдержали нервы. А может, стрелявший понадеялся на авось. И, как ни странно, почти попал: пули хоть и прошли выше, но крышу рубки пощипали изрядно.
Под ноги Андрею посыпались осколки разбитых ходовых огней. Он невольно пригнулся, а Фуфа снова выстрелил.
— Погоди, — сказал Андрей. Он расставил ноги пошире в поисках хоть сколько-нибудь устойчивого положения на знобливо вздрагивающей палубе, передернул затвор и потянул за спусковой крючок. Автомат ходуном заходил в его руках. Длинная очередь ясно свидетельствовала, что намерения беглецов покинуть остров Моро самые серьезные.
Преследователи все правильно поняли: лодка метнулась в сторону и сбавила скорость.
— Так-то лучше, — довольно сказал Андрей.
Относилось это не только к результатам его стрельбы, но и к тому, что катер стал уваливаться, приближаясь к рифам. Значит, скоро они войдут в проход, а в океане им сам черт не брат.
Катер рыскнул — слишком резко, чтобы отнести это на счет сложности фарватера. Теперь его нос смотрел точно на рифы.
Андрей протянул Фуфе автомат:
— Постереги тут.
Катер опять стал поворачиваться, на этот раз в сторону берега.
— Что тут... — крикнул Андрей, врываясь в рубку, и осекся, так как было ясно, что тут происходит и что происходило.
У штурвала стоял Говард. Земекис неподвижно лежал в углу.
— Точно псих! — сказал Баро. — Пырнуть меня хотел.
— Чем?
Говард достал из кармана нож, нажал на кнопку, выскочило лезвие:
— Узнаешь?
Еще бы Андрею было не узнать этот спрингнайф! Очевидно, Земекис «позаимствовал» его с плота, когда тот сгружали с катера на причал.
— Что же ты его не обыскал? — укорил его Баро.
— Не обыскал, — признал ошибку Андрей. — Но ты тоже хорош! Ты посмотри на него, он теперь надолго в отключке. Как за рифы выбираться будем?
— По промерам. А что ты хотел? Чтобы я ему бок подставил? Или позволил катер о рифы разбить? А он ножом машет. Ну, я и врезал.
Андрей понял, что переборщил. Еще неизвестно, как бы он себя повел в такой ситуации. Мог растеряться и замочить с испугу.
Надо было извиниться перед Баро, и лучше не словом — делом:
— Давай я к штурвалу встану, — сказал он. — А ты за эхолотом следи.
Говард уступил ему место и поинтересовался:
— Удачно постреляли?
— Отвязались. Подкрепления будут ждать или когда нас по камням размажет.
— Вот проход! — Баро ткнул пальцем в экран. — Правее!
Андрей повернул штурвал:
— Вижу.
Рифы расступились, как вышколенные привратники, открывая полосу свободной воды метров в десять шириной.
— Теперь левее, — командовал Говард. — Еще левее.
Цифры на экране эхолота быстро сменяли друг друга, поэтому Андрею приходилось постоянно вращать штурвал.
Стекла рубки покрылись редкими брызгами.
Быстро светлело, как всегда в тропиках.
Рифы приближались.
— Дно поднимается, — сообщил Баро — Это не проход. Поворачивай. Быстрее!
На корме задолбил автомат. Фуфа стрелял, не жалея патронов. Говард высунулся в окно рубки, чтобы взглянуть, в чем дело, и тут же вернулся к эхолоту:
— Их уже две.
— Лодки? — Более глупого вопроса Андрей задать не мог. Ясно же, что Баро говорит о лодках. А в лодках тех полным — полно головорезов, готовых изрешетить и катер, и находящихся на нем людей. Но почему они не стреляют? Раньше стреляли, а сейчас — нет. Почему?
— Они нас к скалам прижать хотят, — сказал Говард. — Что будем делать?
— Открытого боя нам не выдержать. Остается...
— Давай! — Говард склонился к экрану.
Андрей потянул рычаг переключения передач. Дизель взревел. Катер присел на корму, нос задрался. Так продолжалось несколько секунд, пока скорость не возросла настолько, что преодолела сопротивление воды. Катер выровнялся и чуть приподнялся. Этого Андрей и добивался — уменьшения осадки.
Ему захотелось запеть что-нибудь отчаянно-разудалое, но Баро может черт-те что подумать, все-таки не наш человек, американец, ему тайны русской души неведомы, вдруг подумает, что сошел с ума напарник, начнет штурвал из рук рвать. И Андрей отложил «Варяга» на потом — все к тому, что он ему еще не раз пригодится.
Они неслись к рифам, и уже ничто не могло их остановить. Может быть, в них стреляли. Может быть, стрелял Фуфа. Мотор ревел так, что услышать что-либо было невозможно.
— Правее! — крикнул Баро.
Пальцы Андрея впились в ручки штурвала. Он вел катер так, чтобы миновать проход не по центру, а вплотную к торчащей справа скале. Видимо, эхолот показывал, что именно там наибольшая глубина.
Катер влетел в проход. Под днищем коротко и громко скрежетнуло. Борт чиркнул о камень. Скальный выступ снес релинги. Катер стало заносить, но Андрей, вцепившись в штурвал, не позволил ему сойти с курса.
— Господи, пронеси!
Носовой свес катера встретился с океанской волной и зарылся в нее, окутываясь пеной. Андрея бросило грудью на штурвал, Говарда — на эхолот. Земекис перекатился со спины на живот.
Катер почти остановился. Корма его задралась. От истошного визга заложило уши — это поднявшийся из воды винт начал неистово резать лопастями воздух. Потом корма ударилась о воду, и катер, подмяв под себя волну, начал понемногу отдаляться от скал.
Андрей перевел рычаг в верхнее положение. Дизель послушно притих.
— Пронесло.
Говард растирал грудь и тихо ругался.
Андрей отлепил пальцы от ручек штурвала. Из-под ногтей указательного и среднего пальцев на левой руке сочилась кровь. Андрей слизнул ее.
— Подержи, — сказал он Баро. — Посмотрю, как на палубе.
Фуфа по-прежнему сидел в кресле. Лицо бывшего моряка Степана Прокопенко было невозмутимо.
Андрей заглянул в каюту:
— Эля?
— Я здесь, — послышался слабый голос.
Жива, значит. Может, и невредима. Но с этим потом.
Где лодки?
Уже настолько рассвело, что ему были прекрасно видны и рифы, и лодки, оставшиеся по ту сторону скальной цепочки. Очевидно, рулевые пребывали в тяжком раздумье: стать ли им безумцами, последовав дурному примеру, или не рисковать здоровьем и воспользоваться настоящим проходом. Но до него еще добраться надо, а это время, которое работает против них.
«Не надо, ребятки», — послал им телепатический совет Андрей.
Совету не вняли. Вероятно, никто из преследователей не обладал способностями медиума. Или страх не выполнить приказ о поимке беглецов оказался сильнее.
Одна из лодок стала медленно приближаться к проходу.
— Я предупреждал, — пробормотал Андрей и взял у Фуфы «калаш».
Моторка резко набрала скорость. Глиссируя, она почти миновала проход, но шальная волна, внезапно поднявшись, встретила ее, подбросила и швырнула на скалы.
Раздался смертельный треск разваливающегося корпуса. Люди посыпались из лодки, как горошины из перезревшего стручка. Над рифами висела пелена брызг, застилавшая происходящее полупрозрачной кисеей, так что Андрей не поручился бы, что вынырнули все. Но из вынырнувших тоже не всем уготовано было пережить это утро. Двоих ударило волной о камни. Один сразу исчез под водой и больше не появился, а другой остался лежать на гребне рифа — скорее кукла, чем человек, люди так не лежат, так лежат сломанные, годные лишь на выброс детские игрушки.