Родригес расхохотался, и на мгновение из прошлого появился тот мистер Моро, которого они с Говардом видели вчера: добродушный парень в нелепой соломенной шляпе с дыркой у тульи. Появился — и пропал.
Дробно засмеялся и Джозеф Марлоу, будто задрожали на сквозняке хрустальные подвески старинной люстры.
Захихикал Бонни, несмело захмыкали и охранники.
Только капитан остался серьезен. Глядя на него, вообще трудно было поверить, что он способен улыбаться. Скорее верилось в другое, что вся радость жизни для него — на линии прицела.
— Ну наконец-то! — проговорил Родригес. — Я так долго подводил вас к этому, что, признаться, вновь усомнился в ваших умственных способностях, что бы ни говорил на сей счет мой друг Джозеф. И все же вы опять попали впросак, мистер Горбунов. У Эли нет и не было гепатита! При всем при том, заверяю вас, я не лгал, когда рассказывал вам о неустанных трудах миссис Риггс. Попробуйте-ка теперь одолеть это противоречие.
Андрей взглянул на Говарда, но Баро уже опять опустил подбородок на руки и явно не собирался менять позу. А говорить в таком положении затруднительно... Ко всему прочему он смотрел прямо перед собой, и даже не на Родригеса, Марлоу, капитана или ухмыляющихся охранников с автоматами и резиновыми дубинками, а в землю. Из всего этого становилось ясно, что подсказки от напарника Андрей не дождется.
— Вы забавляетесь, как ребенок, — зло сказал он, злясь не только на Родригеса, но и на себя.
— Не как ребенок, — поправил тот. — А как с ребенком! Потому что и вы, и мистер Баро кажетесь мне детьми. Но забавляюсь от души, это вы верно подметили. Ладно, что вы так пыхтите, будто вас кто обидел? А если даже и обидел? Вы же спортсмен, так умейте проигрывать достойному противнику.
— Это вы достойный противник?
— Естественно. Раз вы бежали, а я вас поймал. Раз задаю вопрос, а вы молчите. И не потому молчите, что гордый и неуступчивый, а потому, что ответа не знаете. Ну, не буду вас больше томить, объясню. Гепатит, как и СПИД, настоящий бич для наркоманов, потому что, деградируя, они начинают колоться одним шприцом и инфицируют друг друга. Следовательно, если человек избавляется от наркозависимости, то риск заразиться резко уменьшается. Не исчезает совсем, поскольку все мыв той или иной степени рискуем, но становится несравнимо меньше. Если взглянуть с этой точки зрения, то Анна Риггс действительно борется с гепатитом, равно как и с вирусом ВИЧ. Но это — побочный эффект, одно из следствий ее работы. В Майами миссис Риггс случайно, а большинство открытий делается именно так, обнаружила, что кровь мурен содержит вещества, препятствующие нарушению гомеостаза. Гомеостаз же — это необходимое для работы всех органов постоянство внутренней среды организма. Наркотики изменяют гомеостаз. Включаясь в обмен веществ, они подчиняют его себе на биохимическом уровне. Прекращение приема наркотиков провоцирует нарушение дыхания, сердечной деятельности, мозгового кровообращения, наступает так называемая ломка, от которой человек буквально сходит с ума. При этом он знает, что достаточно уколоться, и страдания тут же прекратятся. Редко кому удается удержаться, но даже если несчастный выдержит эту боль, откажется от дозы, психика его все равно будет нарушена, а героин — или крэк, или какая синтетическая дурь — останется непобежденным. Он лишь отступит, готовый в любую минуту нанести удар из-за угла. Препарат миссис Риггс позволяет пройти путь избавления от наркозависимости без каких-либо физических страданий и с сохранением полноценной умственной деятельности. По завершении же курса лечения человек становится практически здоров!
— Вот, значит, чем вы купили Элю, — пробормотал Андрей.
— Я не покупал ее! Я сделал ей предложение, от которого она не смогла отказаться по той простой причине, что давно мечтала о чем-то подобном. Когда мы прилетели на остров, миссис Риггс тут же начала курс лечения, во многом экспериментального, лишь несколько раз опробованного на людях. К сожалению, опыты не всегда заканчивались выздоровлением пациентов, но отчего-то я был уверен, что Эле повезет. И ей повезло: вскоре она уже могла обходиться без героина. Фактически я спас ее от смерти! Не скрою, я рассчитывал на определенную благодарность с ее стороны и, опять же не скрою, сполна эту благодарность получил. Я ее баловал, не корил за пьянство, терпел ее бесконечные жалобы на скуку. И тем досаднее, господа, что ваше неожиданное появление на острове разрушило эту идиллию.
— Что вы с ней сделали? — задал Андрей вопрос, который уже задавал мистеру Моро. Тогда Родригес ушел от ответа, но теперь он все скажет — время пришло.
— Сгоряча я готов был поступить с ней так же, как намерен поступить с вами. Но потом передумал. В конце концов, нас с Элей столько всего связывает! Нет, господа, я просто верну ее туда, откуда забрал — на Багамы, — и в том состоянии, в каком она была.
— Вы вкололи ей героин?
— Не я, миссис Риггс. У нее превосходно получается ставить уколы, совсем не больно. Более того, у нее это что-то вроде мании.
Андрей вспомнил, какие масляные, с поволокой безумия глаза были у Анны Риггс, когда она хотела воткнуть ему в руку шприц. Эта сучка хотела накачать их наркотиками, чтобы потом еще раз проверить на них действенность своего препарата. Что там давеча говорил о целесообразности Родригес? Вот она во всей неприглядности.
— Мерзавец!
Андрей стал подниматься и тут же получил дубинкой по плечам.
— Сидеть! — рявкнул Чак.
А мистер Моро будто и не заметил ничего. Или и впрямь не заметил, настолько был поглощен созерцанием лежащей в шезлонге девушки.
— Где она витает? — негромко произнес он. — В каких мирах? Под каким небом? Должно быть, она сейчас счастлива. Может, ради таких мгновений абсолютного счастья и стоит жить, как вы думаете, мистер Баро?
— Она умрет, — сказал Говард, выпрямляя спину.
— Конечно, умрет. И, наверное, скоро. Она не справится с собой, и никто ей не поможет, потому что верного Фуфы уже не будет с ней рядом. И ничто не поможет: ни переливание крови, ни метадоновая[28] терапия, ни затворничество в клинике для наркозависимых. Допускаю, впрочем, что она протянет до момента, когда снадобье миссис Риггс станет доступно не только обитателям острова Моро, но что с того? К тому времени Эля превратится в полную развалюху и не сможет заработать своим телом даже на одну ампулу. И в один скорбный день она умрет от передозировки. — Родригес ухмыльнулся. — Или от гепатита.
— Вы будете виновны в ее смерти!
— На все воля Господа, — с тем же дребезжащим смешком произнес Джозеф Марлоу. — Ибо сказано: мне отмщение и аз воздам.
Андрей между тем поводил плечами, сбрасывая боль, и гадал, какую смерть уготовили им властители острова Моро. После такой откровенности иных вариантов быть не может. Вот поднимет Антонио Галлардо Родригес не указательный палец, а, допустим, мизинец — и что тогда? Пустить пулю в лоб — банально. Отдать миссис Риггс для опытов? Или Бонни с Чаком на потеху? Сбросить со скалы или вертолета? Зарезать, удавить, четвертовать, посадить на кол? Выбор богатый. Одна надежда, они не будут с ним торопиться. Потому что очень жить хочется!
Родригес и Марлоу отсалютовали друг другу стаканами и поднесли их к губам, желая освежиться. Видно было, что они находятся в прекрасном настроении, и ничто не в состоянии его испортить.
Но Андрей попробовал:
— И вам отплатится по делам вашим! — сказал он.
Виктор СУМИН
БРАСЛЕТ ДЛЯ ИЗБРАННОГО
Иван Турчков, молодой специалист одной из госструктур, до того памятного осеннего вечера в чудеса не верил. «Ведь мир истоптан человеком вдоль и поперек, — наивно и глупо полагал он. — Что в нем может быть удивительного?» Оказывается, может.
В тот вечер он совершал свою рутинную пробежку по парку культуры и отдыха. Впрочем, как говорил сам мэр, сделать парк таковым можно, лишь надев на посетителей намордники и наручники. Уж больно много непотребностей творили здесь шаловливые посетители.