«Что он там колдует? — недоуменно подумал я. — Бздыню, что ли, выпрашивает у огородника?»
Я хотел было отойти от окна, но увидел, что со стороны гостиницы к Василию, прячась за штакетником, приближается карлик в неизменном клетчатом костюме, шляпе и с тростью в руке.
«Ага! Вот и оскорбленный в лучших чувствах меломан», — решил я, обратив внимание, как он держит трость. Трость если и не эффективнее гнилых помидоров, то больнее.
Не доходя до Василия метров двадцати, карлик замер за штакетником и поднял трость. И только со стороны Василия прозвучало «Бздын-н-нь!!!», карлик махнул тростью, как дирижерской палочкой.
— Опля! — восторженно выкрикнул Василий, и я перевел взгляд на него. До того пустой граненый стакан оказался наполовину наполненным мутной жидкостью.
Василий приосанился, сделал серьезным лицо, схватил стакан и залпом выпил. Секунду-другую он сидел неподвижно, затем жутко передернулся, замотал головой. Наконец его отпустило, он удовлетворенно крякнул, взял вилку и принялся завтракать. Стучать вилкой по стакану он больше не собирался. Пока.
Я посмотрел на карлика. Карлик широко улыбнулся, развернулся и, уже не таясь, зашагал назад к гостинице.
«Циркач хренов!» — подумал я и направился умываться.
Со стороны гостиницы грянула песня:
...Я выпиваю чашку чая
И вновь пьянею без вина!
У деда Дормидонта с бабкой Дормидонтовной был свой праздник. Вечное чаепитие.
Я побрился, почистил зубы, умылся, оделся. Затем достал из чемодана ноутбук и цифровой фотоаппарат. Ноутбук я оставил на столе, включив в сеть для подзарядки, а фотоаппарат взял с собой, повесив на ремешке через плечо.
— Привет, сосед! — поздоровался через дорогу Василий, как только я вышел на крыльцо. Он привстал из-за стола и помахал рукой.
— Доброе утро, — кивнул я.
— Уже доброе... — неуверенно согласился Василий и с сожалением посмотрел на пустой стакан.
— Вы мою хозяйку не видали? — спросил я.
— Видал. Она... — Василий неопределенно покрутил пальцами. — Она тебе завтрак на столе оставила.
На столе у крыльца, прикрывая тарелки, лежало большое белое полотенце с вышитым крестиком красным петухом. Как на занавесках. К чему бы это? Издревле на Руси под «красным петухом» подразумевался пожар. Но здесь, похоже, не опасались поминать всуе «красного петуха». Видел в коттедже систему пожаротушения — спичке разгореться не даст.
Я поднял полотенце. Тарелка разогретой картошки с мясом, пироги, большая кружка простокваши. А Кузьминична, наверное, с утра к Дурдычихе подалась. Любят бабы в деревне посудачить, косточки всем перемыть. Даже представлять не хочется, что там обо мне наговорили.
— Эй, сосед! — позвал Василий. — Там у тебя этого... — он покрутил кулаком с оттопыренными большим пальцем и мизинцем, затем щелкнул себя по кадыку, — нет?
— Нет. Простокваша есть.
— Ты еще чаю предложи, — обиделся Василий. Он повернулся в сторону гостиницы и передразнил: — «Я выпиваю чашку чая и вновь пьянею без вина...»
Музыка у гостиницы мгновенно оборвалась.
— Эх, жизнь моя, жестянка... — разочарованно махнул рукой Василий и встал из-за стола. — Пойду-ка я спать, устал что-то... И гори все ясным пламенем...
Полотенце в моей руке шевельнулось, как от порыва ветра, хотя я никакого дуновения не ощутил. Василий выбрался из-за стола, нетвердой походкой взошел на крыльцо и скрылся за дверью своего коттеджа, оставив на столе грязную посуду.
Я сел за стол, отложил в сторону полотенце... и вдруг увидел, что вышитых крестиком красных петухов на нем не один, а два. Странно, неужели в первый раз ошибся, когда смотрел на полотенце, или оно было так подвернуто, что второго петуха не заметил? Я посмотрел на двери коттеджа Василия и поежился, вспомнив рассказ Кузьминичны: «...Чтоб ты сдох! — сказал в сердцах Василий. И вредный пришелец сдох. Не сходя с места...»
М-да... Такие пироги...
Пироги я съел и простоквашу выпил, хотя опять удивился, откуда в деревне, где нет коров, молоко. А вот картошку с мясом есть не стал. Вкусная она, но после вчерашнего рассказа Кузьминичны, каким образом на свет появился двухголовый Барбос, завтракать трансгенной картошкой с растительным мясом расхотелось. Хоть я и не беременный.
Когда я закончил завтракать, то обратил внимание, что грязная посуда на столе у коттеджа Василия исчезла. Но ничуть не удивился. Кто это сделал: огородник или домовик, — я не заметил, но не очень-то по этому поводу переживал. Цирковыми фокусами меня не удивишь и на мякине не проведешь.
Я тоже не стал убирать со стола грязную посуду, встал и направился к гостинице.
Дед Дормидонт и баба Дормидонтовна с дежурным постоянством чаевничали в беседке, и создавалось впечатление, что они ночевали у самовара. Ничего не изменилось.
— Ба! — излишне эмоционально воскликнул дед Дормидонт. — Сергий свет Владимирович Короп собственной персоной! Не изволите ли чайку попить?
— С вареньицем, с баранками, — затянула свою песню Дормидонтовна.
— Доброе утро. Не подскажете, где можно зарегистрироваться?
— Чего? — не понял дед.
— Жениться он хочет, — пояснила старуха. — Это так по-современному венчаются.
— Хочу зарегистрироваться как участник форума, — корректно поправил я.
Дед будто не услышал.
— И с кем вы желаете зарегистрироваться? — по-деловому поинтересовался он.
— С кем, с кем... — шикнула на деда баба. — А то непонятно? С Лийкой из восемьсот шестьдесят седьмого... — Она повернулась ко мне и расплылась в умильной улыбке. — Сейчас, милок, позовем...
— Да вы что тут, с ума посходили?! — в конце концов не выдержав, осатанел я. — Какая женитьба?! Я хочу зарегистрироваться как участник праздника!!!
— Ничего подобного, мы с ума не сходили, — радушно улыбаясь, возразил дед. — Сидим, чай пьем. И вы присоединяйтесь.
— А насчет регистрации с Лией это вы, Сергий свет Владимирович, правильно решили, — впряглась бабка. — Она девка справная...
Я посмотрел на них безумным взглядом. На щеках деда с бабой играл румянец, оба улыбались, смотрели добрыми маслеными глазами, и у меня невольно зародилось подозрение, а чай ли они пили? Неужели и «опьянение без вина» Василий наколдовал? Руками у него ничего не получается, а вот... Волосы на голове зашевелились, когда представил, что может означать «а вот...», но я быстро взял себя в руки. Хватит с меня мистических бредней!
— Я получил приглашение на праздник... — с трудом сдерживаясь, чтобы снова не сорваться, начал объяснять я.
— Так... — дружно кивнули дед с бабой, ясными глазами проявляя полное понимание ситуации.
— Приехал...
— Так...
— Теперь хочу зарег... — запнулся я, представив, что сейчас все снова пойдет по «венчальному» кругу, и поправился: — Хочу, чтобы организаторы праздника внесли меня в список прибывших гостей.
Дед с бабой недоуменно переглянулись.
— Сергий свет Владимирович, — обстоятельно начал дед, — вы получили приглашение на праздник?
— Та-ак... — протянул я, поддавшись, как гипнозу, их «пониманию ситуации», и замотал головой, избавляясь от наваждения. — То есть да!
— Приехали в Бубякино... — сказала бабка.
— Да! — гаркнул я.
— Так чего вы хотите? — радушно улыбаясь, спросил дед.
Я сник окончательно. Маразм крепчал.
— А то тебе непонятно? — снова шикнула на деда бабка и улыбнулась мне. — Сергий свет Владимирович жениться хотят! На Лие из восемьсот шестьдесят седьмого нумеру.
Я застонал.
Входная дверь гостиницы распахнулась, и на крыльце появилась стройная девушка в белом джинсовом костюме и серебристых босоножках. На голове у нее была сложная прическа из светлых волос в виде башни на затылке, глаза зеленые. Этакая модель с подиума.