— Кто тут ко мне сватается? — спросила она, и я, обомлев, узнал Лию. Кто бы мог подумать, что под ватником и старушечьим платком скрывается такая красавица... Даже четырехпалые, без больших пальцев кисти рук не уродовали ее, а зеленоватый оттенок кожи был похож на экзотический загар.
— Да вот, сокол наш ясный, залетный, Сергий свет Владимирович! — сообщила бабка.
Лия окинула меня пренебрежительным взглядом, иронично прищурила глаза.
— Тоже мне, жених! — фыркнула она. — Все залетные пролетают. Нам таких не надо.
Хлопнув дверью, она скрылась в гостинице.
Жениться я ни на ком не собирался, но столь явное пренебрежение моей персоной задело. Судя по тому, как быстро Лия выскочила на крыльцо, женихами она интересовалась, но я ее категорически не устраивал. Уродина, а туда же...
— А давайте, молодой человек, мы с вами чаю выпьем! — жизнерадостно предложил дед Дормидонт.
Наверное, я бы взорвался, но в это время Дормидонтовна воскликнула:
— Вот и Карла идет! Карла, присосеживайтесь к нам, чайку попьем!
Я оглянулся и увидел подходящего к беседке карлика.
— Цыц, дедуганы! — бесцеремонно заявил он. — А то отключу!
Впервые я увидел, как улыбки сползли с лиц деда и бабы, а глаза потускнели.
— Вы с этими манекенами, Сережа, построже, — сказал карлик и, взяв меня за рукав, отвел в сторону. — Будете миндальничать, на голову сядут.
— Манекены? — растерялся я, оглядываясь на деда с бабой. Розовые, без единой морщины лица излучали здоровье и жизнелюбие, и в искусственность стариков не верилось.
— Фигурально выражаясь, — поморщился карлик и протянул мне руку. — Не пора ли нам познакомиться? Карла.
— Сережа... — неловко пожал я его руку и поправился: — Сергей.
И только потом понял, что мог бы и не представляться — карлик знал мое имя. Да и я, в общем, его имя слышал от Кузьминичны.
Ладонь у карлика была большой, как у взрослого человека, такой же большой была голова. Только тельце подкачало.
— Не удивляйтесь, — усмехнулся карлик, — Карла — мое настоящее имя. Я не обижаюсь, привык. Можно Карла Карлович. Что вы от них хотели?
Я опять оглянулся на стариков. Дед с бабой уже пришли в себя, снова улыбались и, прихлебывая из блюдец, пили чай.
— Скажите... А они кто друг другу? — неожиданно для самого себя спросил я. — Дормидонт, Дормидонтовна... Отец с дочерью?
— Да какая вам разница, Сергей Владимирович? — передернул плечами Карла. — Отец с дочерью или муж с женой? Они так долго живут, что сами не помнят. — Концом трости он приподнял шляпу, сдвинул ее на затылок и насмешливо посмотрел на меня снизу вверх. — Неужели именно этим у них интересовались?
— Нет, конечно... — смешался я. — Хотел зарегистрироваться...
— В каком смысле? — не понял Карла.
Я поежился и внимательно посмотрел на карлика. Неужели и он сейчас начнет «такать» и изображать на лице полное понимание, чтобы потом высказать не менее полное непонимание?
— Вы имеете какое-нибудь отношение к организаторам форума? — издалека начал осторожно интересоваться я.
— Здесь нет организаторов. На праздник гости съезжаются по собственной инициативе.
— Но регистрация участников проводится?
— Вот вы о чем! — рассмеялся карлик, и у меня отлегло от души. Не все, оказывается, тут маразматики. Однако следующий вопрос Карлы заставил меня снова насторожиться: — Вы приглашение получали?
— Да...
— Если приехали по приглашению, то этого вполне достаточно. Никакой регистрации не проводится. Это праздник, а не симпозиум. Здесь отдыхают и веселятся, а не проводят семинары и читают лекции.
— Ах, вот как...
— Именно так, — снисходительно улыбнулся карлик. Он перевел взгляд с меня на особняк, кому-то помахал рукой и крикнул: — Сейчас буду!
Я посмотрел на особняк, но успел лишь увидеть, как закрывается окно на втором этаже. Не уверен, но мне показалось, будто рука, закрывавшая окно, была тонкой и четырехпалой.
— Еще вопросы будут? — спросил Карла Карлович.
— Да. Когда начнется празднование?
— Завтра с первыми лучами солнца.
— Странно... — недоуменно покрутил я головой. — А в приглашении было написано вроде бы сегодня...
— Сегодня день заезда, и вас вызвали на день раньше, чтобы вы немножко пообжились. Гости, в основном, начнут прибывать вечером.
Я с недоверием окинул взглядом утрамбованную площадку с сиротливо торчащим по центру наклоненным столбом с указателями звезд.
— Здесь будет проходить празднование?
— Именно. После полудня начнут устанавливать аттракционы.
— У вас есть программа?
Карла снова рассмеялся.
— Помилуйте, Сергей Владимирович, какая программа? Каждый будет развлекаться, как ему заблагорассудится! И, поверьте, — он загадочно подмигнул, — так гораздо лучше. Вы, если не ошибаюсь, впервые на таком форуме?
— Не ошибаетесь.
— Получите массу незабываемых впечатлений! — заверил он и, приподняв шляпу, раскланялся. — Извините, хотел уделить вам больше времени, но появились неотложные дела. Всего вам доброго!
Он ушел в гостиницу, и я остался один, если не считать старика со старухой в беседке, совершающих вечную чайную церемонию по-русски. Прихлебывая из блюдец, они пили чай, улыбались друг другу, но меня к себе больше не зазывали. И к лучшему.
Я покрутился на месте, посмотрел на косо установленный столб со звездными указателями, на коттеджи, на гостиницу, на косогор, налес... Пообщаться было не с кем — деревня будто вымерла, не считая чаевничавших в беседке стариков, общением с которыми я был сыт по горло.
Для начала я сфотографировал столб со звездными указателями, пока площадку не заставили аттракционами. Конечно, столб лучше было бы снять на цифровую видеокамеру, но она сейчас находилась в Медвежьем урочище, где Гостюжев и Попов проводили съемку местности на предмет выяснения обстоятельств посадки неизвестного летательного аппарата и откуда регулярно присылали шефу образцы грунта для анализа. А другой видеокамеры у нас не было. Я снял столб в четырех ракурсах, стараясь, чтобы на всех кадрах хорошо просматривалась тень от столба на земле, и отметил время съемки. Через час надо будет повторить съемку, чтобы имелось документальное свидетельство вращения столба. Конечно, любой оппонент такое свидетельство поднимет на смех — мол, повернули столб руками, а через час снова сфотографировали, — но я надеялся, что шеф мне поверит, и тогда сюда приедет серьезная исследовательская группа с видеокамерой и всей имеющейся у нас аппаратурой.
Затем я сделал несколько панорамных кадров косогора, лесного массива, деревни, гостиницы. Закончив съемку, отошел к штакетнику у гостиницы и сел на завалинку. Хорошо бы сфотографировать двухголового Барбоса, но он почему-то не показывался. Известное дело, принцип подлости. Когда очень надо, ничего не получается. Остается надеяться, что, пока буду ждать, чтобы второй раз сфотографировать столб с указателями, Барбос объявится. И надо попытаться заснять огородника — выманить его на дольку бздыни... Кстати, бздыню тоже можно представить в качестве доказательства, хотя трансгенными продуктами сейчас никого не удивишь. Даже растительным мясом. А вообще, кажется, я, как старатель, набрел на мощную жилу артефактов. Сам того не ожидая. Какое благодатное поле для исследований!
—...Нет, не полетит, — донесся из-за угла гостиницы басок.
— Да что ты такое говоришь?! — срывающимся фальцетом возмутился высокий голос. — Как это не полетит? Еще как полетит!
Из-за гостиницы, ведя перед собой велосипед с крыльями, вышел худой как жердь старик, в мятом парусиновом костюме и такой же мятой светлой шляпе, сдвинутой на затылок. Правая штанина была подвернута по колено и обнажала сухую тонкую ногу, отчего разбитые туфли казались огромными, как у клоуна. Самым примечательным у старика была борода — длинная, по пояс, и настолько редкая, что можно было пересчитать все волоски. Сопровождал старика пухлый мальчишка лет двенадцати в тюбетейке, чистеньких шортах и глаженой белой рубашке.