— Не полетит, — поморщившись, авторитетно пробасил мальчишка. — Без дрынобулы ни за что не полетит.
— С дрынобулой что хочешь полетит! — сварливо возразил старик. — А ты без нее попробуй!
— Ты, дед, не гоношись. Без дрынобулы и пробовать нечего. Старик тяжело вздохнул, задумался.
— Да где ж ее взять, дрынобулу? — расстроился он.
— Хробак говорил, что на прошлой неделе видел подержанную дрынобулу в Мщерах на барахолке.
— Хробак тебе наговорит! — возмутился старик. — Верь ему... Он говорит, что и со снежным человеком встречался, автограф у него брал...
— Но насчет дрынобулы чего ему врать? — не согласился мальчишка.
— Хробаку соврать, что два пальца... — Старик запнулся, кашлянул. — В общем, враль еще тот. А потом, как ты в Мщеры попадешь? Допуск у тебя есть?
— Нет...
— И у меня нет. Какая тогда разница, есть ли дрынобула на барахолке в Мщерах или ее там нет?
Мальчишка развел руками.
— А без дрынобулы не полетит, — упрямо повторил он.
«Какой еще допуск в Мщеры? — недоуменно подумал я. — Неужели я был прав, когда предположил, что здесь элитная лечебница для душевнобольных? Но как тогда с этим согласуется вращающийся столб, огородники, домовики? Впрочем, одно другому не мешает».
Старик отстранил от себя велосипед, окинул его придирчивым взглядом.
— Должен полететь! — безапелляционно заявил он. — Зря, что ли, магическими заговорами крылья расписал?
Мурашки пробежали у меня по спине. С каких это пор «Осоавиахим» и «СССР» стали магическими письменами? Нет, прав-таки шеф, дурдом здесь еще тот...
— Не полетит, — покачал головой мальчишка.
— А с косогора?
— Дед, разобьешься...
— А я попробую!
— Дед, не стоит...
— А я все равно попробую!
— Может, не надо?
— Надо!
— Разобьешься, кто собирать тебя будет?
— А ты на что?
— Ну, разве что я...
До сих пор рассудительная речь мальчишки производила на меня благоприятное впечатление, и я почти уверился, что он обычный нормальный паренек, но последняя фраза расставила все по местам.
— Тогда поехали?! — фальцетом выкрикнул старик.
— Поехали... — сомневающимся эхом отозвался бас мальчишки.
— На косогор?!
— На косогор...
Они начали взбираться по дороге на косогор. Дед вел велосипед, мальчишка шел сбоку, и опять между ними начался спор.
— Полетит! — запальчиво выкрикивал старик, потрясая реденькой бородой.
— Не полетит... — рассудительно возражал мальчишка, но я уже знал цену его рассудительности.
Пока я наблюдал за душевнобольными «воздухоплавателями», к столбу со звездными указателями подошел Барбос и принялся совершать дежурную процедуру. Я схватил фотоаппарат и пару раз щелкнул. Барбос сделал свое дело и гордо, с чувством честно выполненного долга, пошел восвояси.
— Привет, Барбос, — сказал я.
Пес остановился и посмотрел на меня четырьмя глазами. Рыжая грудь у него была широкая, передние лапы раскорячены, как у бульдога. Я попробовал в густой шерсти под грудью разглядеть спрятанную пятую лапу, но не смог. Быть может, пятая лапа не передняя, а задняя? Гм... Барбос хоть и двухголовый, но все-таки пес, и то, что было у него между задними лапами, к пятой лапе не имело никакого отношения.
Черная голова заворчала, белая лениво тявкнула, словно Барбос спрашивал, зачем я его остановил. Вспомнив, что говорила Кузьминична о пятой лапе, я не стал ею интересоваться.
— Никак не могу понять, — сказал я Барбосу, — какая из голов у тебя Бар, а какая Бос?
Головы недоуменно посмотрели друг на друга и пренебрежительно прыснули. Умная псина, понимает... И тогда я решил позлить его.
— Попробуем рассуждать логически, — сказал я. — Слово Барбос пишется слева направо. Значит, левая — Бар, а правая — Бос. То есть черная голова — первый слог, а белая — второй. Выходит, черная голова у тебя старшая.
Белая голова возмущенно тявкнула, зато черная удовлетворенно заворчала.
— Вот и разобрались, — сказал я.
Но это я думал, что разобрались, на самом деле получилось по-другому. Внес я сумятицу в собачьи души, объединенные в одном теле. Белая голова обиженно взвизгнула, черная рыкнула на нее, на что белая зашлась возмущенным лаем и укусила черную за ухо. Черная не осталась в долгу, куснула белую за шею, и через мгновение пес уже вертелся на месте, с рычанием и визгом кусая самого себя за что ни попадя.
— Ты что это, женишок, вытворяешь?! — услышал я из-за спины, вздрогнул от неожиданности и обернулся.
Сзади, облокотившись о штакетник, стояла Лия и зелеными глазами недобро смотрела на меня.
— Ничего особенного, — пожал я плечами. — Помог Барбосу разобраться, какая из голов у него старшая.
— Барбос! — прикрикнула Лия. — Прекрати немедленно!
Барбос замер, повернул к Лие головы.
— Он прочитал твое имя слева направо, и получилось, что черная голова — первый слог, а белая — второй? — спросила она.
Головы рыкнули. Одна возмущенно, другая удовлетворенно.
— Повернись ко мне спиной! — приказала Лия.
Барбос нехотя развернулся.
— А теперь, глядя сзади, получается, что белая голова Бар, а черная Бос, — подвела итог Лия.
Рычание голов стало недоуменным. Затем белая голова радостно взвизгнула и лизнула черную в нос. Черная голова недовольно заворчала, но тоже лизнула белую.
— Меньше слушай всяких пришлых! — посоветовала Лия.
Две пары собачьих глаз посмотрели на меня, и Барбос негодующе рыкнул обеими глотками. Затем подошел ближе, развернулся, задними лапами побросал в меня комья земли и с чувством полного презрения к моей персоне потрусил своей дорогой.
— Получил, женишок? — язвительно заметила Лия. — В следующий раз наука будет.
— Что ты, Лиечка, я не хотел ничего плохого! — соврал я и состроил искреннюю мину.
— Так я тебе и поверила! — фыркнула она. — Эксперименты проводишь. И кто только догадался пригласить на праздник уфолога?
То, что она знала о моей профессии, кое о чем говорило, но я не стал интересоваться, откуда ей это известно, предчувствуя, что ответа не получу. Наоборот, решил подыграть и частично сознаться.
— Какой же это эксперимент? — недоуменно развел я руками. — Просто небольшой психологический тест...
— Будешь продолжать в том же духе, — предупредила Лия, — и на тебе психологический тест поставят. Сюда приезжают отдыхать, а не экспериментировать.
Обещание было твердым, и я в него поверил. Но ломиться напролом, выспрашивая, кто и зачем будет проводить на мне эксперименты, не стал. Интуиция подсказывала, что прямыми вопросами ничего не добиться.
— На мне уже провели психологический тест, — повел я головой в сторону беседки, где Дормидонт Александрович с Александрой Дор-мидонтовной продолжали гонять чаи.
Лия саркастически скривила губы.
— Разве это психологический тест? Это даже не цветочки, после которых ягодки, — вкрадчиво заверила она, и ее многообещающий тон мне категорически не понравился.
— Больше не буду, — клятвенно соврал я и перевел разговор на другую тему: — Лиечка, а это правда, что здесь собираются размещать аттракционы?
Лия посмотрела на меня внимательным взглядом. Большие зеленые глаза потемнели, и мне показалось, что она не только видит меня насквозь, но и читает мысли. Как назло, в этот момент подумалось, какого вкуса у нее окажутся губы, если я ее поцелую? Ничего глупее в голову прийти не могло, и если бы я умел краснеть, то непременно стал бы пунцовым.
— Аттракционы... — загадочно усмехнулась Лия и отвела взгляд. — По-моему, тебя сейчас вовсе не аттракционы интересуют...
Покраснеть я не покраснел, но по спине пробежал холодок. Неужели на самом деле умеет читать мысли?!