— Здравы будьте и вы, люди добрые! — решил и я перейти на старорусский. — Благодарствую за приглашение, да только что откушавши.
— Дык, чай не еда! — возразил дед Дормидонт. — Пей от пуза, авось не лопнет!
— Чай пей, живота не жалей! — поддержала деда Дормидонтовна, согласно кивая на манер соломенно-волосатого пришельца.
Как пить «от» пуза, я не знал, тем более, «докуда», да и не больного хотелось, поэтому воспользовался испытанной уловкой:
— Я Василия ищу, как найду, обязательно присоседимся.
Уловка сработала. Лица Дормидонта с Дормидонтовной поскучнели, но пришелец продолжал улыбаться.
— Здлавствуй, здлавствуй, свет молдастый! — не шевеля губами, картаво изрек он, продолжая, как заведенный, кивать головой.
«Еще один тормоз на мою голову», — подумал я и не остался в долгу:
— И тебя приветствую, свет моржовый!
Пришелец продолжал кивать, улыбка с его лица не сходила. Не дожидаясь, пока до него дойдет и дойдет ли, я развернулся и направился к Луна-парку.
Входом в увеселительный городок служила величественная арка метров пяти высотой, по верху которой шла приветственная надпись: «С ДНЕМ ПРИШЕЛЬЦА!» На левой опоре на уровне глаз висела табличка с красноречивым воззванием «Пришельцы всех галактик соединяйтесь!», на правой — табличка с не менее красноречивым предупреждением «Чужие здесь ходят».
На арке, над словом «пришельца», сидел птеродактиль Ксенофонт и косил на меня левым глазом. Сделав вид, что принципиально его не замечаю, я посмотрел налево, направо и недоуменно поинтересовался в никуда:
— А где касса?
— Какая еще касса?! — возмутился птеродактиль Ксенофонт моим пренебрежением его особой. — Здесь всё задарма!
— Зачем тогда ограда?
— Совсем неуч! — с видом превосходства каркнул птеродактиль Ксенофонт. — Это не ограда, а экран.
Я наконец поднял на него глаза.
— Экран? И что же он экранирует?
Птеродактиль Ксенофонт встрепенулся, покрутил головой, неловко переступил по арке с ноги на ногу.
— Экран экранирует поле, — не очень уверенно сообщил он, и стало понятно, что не я один здесь неуч.
— Н-да... Умный ты очень, — наигранно вздохнул я и передразнил: — Уйду я от тебя...
— Не велика потеря! — оскорбился птеродактиль Ксенофонт, взмахнул крыльями и, улетая, добавил: — Злой ты...
К арке, весело топая коротенькими ножками, подкатила гурьба каплеобразных зелененьких пришельцев. Низкорослые, с тоненькими ручками, они чем-то походили на пингвинов с огромными глазами, только зеленых. У каждого по спине сверху донизу шла широкая металлическая молния.
«Все-таки костюмы, — усмехнулся я, и на душе полегчало. — Детишки балуют».
По-птичьи пересвистываясь, они остановились у левой опоры арки и, хихикая, принялись тыкать пальцами в воззвание ко всем пришельцам Вселенной. Один из них достал неизвестно откуда большой зеленый фломастер, привстал на цыпочки, зачеркнул в слове «соединяйтесь» «един» и корявым почерком написал сверху «вокупл». Гурьба встретила его действия восторженным писком.
— Вы что, извращенцы? — спросил я.
Зелененькие пришельцы дружно повернулись и, изумленно мигая, уставились на меня.
— А вы разве не совокупляетесь? — тоненьким голоском наивно поинтересовался крайний пришелец, явно женского пола.
— У меня нормальная сексуальная ориентация, и я делаю ЭТО только с взрослыми особями противоположного мне пола биологического вида Homo sapiens.
Гурьба пришельцев дружно захихикала.
— Ой ли?! — ехидно заметил пришелец с фломастером.
Я понял, что сарафанное радио уже разнесло по всем этажам гостиницы о наших с Лией отношениях, и меня охватила злость. Выдернув из гурьбы за руку одного недоросля, я развернул его и рванул молнию сверху вниз, чтобы извлечь из костюма мальца и отшлепать его. Но вместо мальчишки или девчонки из прорехи выплеснулась серо-желтая протоплазма, заляпала мне руки и большой пузырящейся лужей разлилась у ног. Опустевший костюм немного покачался, сложился пополам и мешком шлепнулся на землю.
Я остолбенел. Это был не костюм, а скафандр, и, разгерметизировав его, я сделал нечто непотребное... Как бы не убил пришельца. Однако вместо негодования, мои действия вызвали бурю восторга.
— А говорил... не совокупляешься!.. — давясь смехом, заявил пришелец с фломастером.
Пока я стоял столбом, очумело уставившись на свои руки, зелененькие недомерки разложили на земле мешок-скафандр, быстренько совочками забросали внутрь протоплазму, застегнули молнию и поставили скафандр на ноги. Скафандр пошевелился, и оживший пришелец смущенно заморгал.
— С совокуплением! — начали поздравлять его со всех сторон.
— А со мной не хочешь? — дернул меня за рукав пришелец с фломастером.
Я вышел из оцепенения, двумя пальцами достал из заднего кармана джинсов платок, тщательно вытер руки и швырнул платок под ноги пришельцу. Не везет моим рукам — вчера в крапиву влез, сегодня в протоплазму...
— Так как? — снова спросил меня пришелец.
С каменным лицом я молча развернулся и шагнул под арку на территорию увеселительного городка.
— Напрасно! — бросил мне в спину пришелец. — Получил бы незабываемое впечатление!
Незабываемое впечатление я уже получил, но не собирался это озвучивать. Сбываются слова Карлы. Пророк ты наш...
Луна-парк был почти пустым, и аттракционы не работали — только карусель по-прежнему медленно крутила одинокого пришельца, похожего на тряпичную куклу. Три-четыре небольшие группки пестрых по формам и цветам пришельцев прогуливались между аттракционами, обслуживающий персонал — человекоподобные манекены в черных сюртуках и черных цилиндрах — зазывал прокатиться, но пока никто не изъявлял желания. Сразу у входа в увеселительный городок располагалось открытое летнее кафе с пятью столиками, стойкой бара и трейлером-кухней. За стойкой скучал бармен в таких же, как у обслуживающего персонала аттракционов, черных сюртуке и цилиндре. Лицо его напоминало лицо-маску пришельца-волосатика, но вместо приветливой улыбки на нем застыла улыбка умеренной угодливости. Четыре столика пустовали, а за пятым сидела троица темно-красных пришельцев, похожих на минотавров, угрюмо потягивавших из кружек нечто, напоминающее пиво. Этакие «Red Bull» с похмелья.
Я подошел к стойке бара.
— Найдется чем ополоснуть руки? — обратился я к бармену.
Бармен посмотрел на мои руки, извлек из-под стойки пакет с одноразовым гигиеническим полотенцем и протянул мне. Я разорвал пакет и принялся тщательно протирать руки влажной ароматизированной бумагой.
— Случилось что-то? — участливо поинтересовался бармен, не шевеля губами. Манекен, он и есть манекен.
— Протоплазмой изнасилован, — буркнул я и бросил использованное полотенце в мусорную корзину.
— Бывает... — равнодушно протянул бармен, будто каждого второго, кто подходил к его стойке, постигала та же участь. Застывшая на лице угодливая улыбка никак не соответствовала равнодушному тону. Бармен поставил на стойку стопку, налил в нее водки и пододвинул ко мне.
Я молча выпил.
— Еще? — предложил он, держа бутылку наготове.
Я отрицательно покачал головой. Водка оказалась забористой, привела меня в чувство, но больше пить не стоило. Как бы незабываемые впечатления не пошли чередой.
— Сколько с меня? — потянулся я к карману.
— Нисколько. Всё задаром.
Бармен убрал бутылку водки, достал стакан и доверху наполнил его бледно-зеленым соком.