— Да, но... — начал я, но осекся, так как подошел бармен и принялся выставлять с подноса заказ. Тарелку с бутербродами, кофейник, пустую чашку, сахарницу. Под конец он выставил на стол недопитый мной стакан с соком мариники и подвинул ко мне.
Увидев в бутербродах ветчину, я втянул голову в плечи и на всякий случай отклонился от бармена, ожидая, что сейчас он начнет махать секачом. Мясо, как-никак.
— Спасибо, — поблагодарил Карла.
— На здоровье, — кивнул бармен, лучась неискренней приклеенной улыбкой, и, все-таки не став махать секачом, удалился за стойку бара.
— Вы что, пили водку? — неожиданно поинтересовался Карла.
— Да, немного... А что? — растерялся я, не понимая, каким образом он угадал. Перегаром от меня разило, что ли?
— Сок мариники, — Карла указал глазами на стакан, — прекрасный нейтрализатор алкоголя.
Сбитый с толку резким поворотом разговора, я машинально взял стакан, отхлебнул и снова почувствовал, как мир вокруг становится светлее, ярче, а дискомфорт в душе сменяется спокойствием. Нет, не только алкоголь нейтрализовал сок мариники.
— Вы это Василию вместо самогона не предлагали? — спросил я.
— Горбатого могила исправит, — фыркнул Карла. — Ему что ни налей, в самогон превращается.
Он отложил трость на соседний стул, снял шляпу, положил поверх трости и принялся наливать в чашку кофе из кофейника.
Я замер, не в силах оторвать взгляд от обнаженной головы Карлы. Наконец-то я понял, почему Карла всегда ходит в шляпе. Из обширной плеши торчали два небольших, загнутых друг к другу рога телесного цвета.
— Это не рога, — пояснил Карла, продолжая наливать кофе.
Рога вдруг пришли в движение, изогнулись еще сильнее и со скрипом потерлись друг о друга.
— А... а что? Антенны?
— Вроде того. Сенсор эмоционального фона.
Карла отхлебнул кофе и прищурился от удовольствия. Рожки на его голове затрепетали и вытянулись в струнку, будто им передалось настроение хозяина. Наверное, так и было.
— Не я один такой, — продолжил Карла, надкусывая бутерброд. — Посмотрите на наших соседей. Видите, на каком они взводе?
И без того красные минотавры стали ярко-алыми, как вареные раки, ноздри раздулись до неимоверных размеров, соловые глаза навыкате едва не выпадали из глазниц. Дым шел теперь не только из ноздрей и ушей, но и курился над кожей.
— Думаете, напились из кружек? Ничего подобного! Они опьянели от вашего чрезмерно эмоционального фона. Эскорт-свита, что с них возьмешь.
— Не такой я представлял встречу с инопланетной цивилизацией... — пробормотал я, не сводя глаз с перебравших чужих эмоций минотавров.
— Ха-ха, — без тени улыбки сказал Карла. — Нет предела человеческой гордыне. С чего вы взяли, что человеческая цивилизация интересует иные цивилизации? Типичный стереотип научного мышления — если в небе парят летающие тарелки, значит, нас изучают, пытаются вступить в контакт. Не надо путать научную деятельность с обычной жизнью. Посмотрите на себя — таких, как вы, вплотную занимающихся поисками контактов с внеземными цивилизациями, около одной миллионной процента по отношению ко всему народонаселению Земли. Тогда почему вы решили, что представители иных цивилизаций все поголовно, без исключения, стремятся установить с вами контакт? Откуда такое самомнение?
Я помолчал, переваривая сказанное. Карла тем временем налил вторую чашку кофе и принялся за новые бутерброды.
К кафе подошла компания галдящих какадуоидов, сдвинули два столика, заказали что-то бармену, уселись и принялись так галдеть, подтрунивая над понурым взъерошенным соплеменником, проигравшим пари мираклю, что, когда я попытался ответить Карле, он ничего не услышал.
— Погодите минуту! — прокричал он мне. — Сейчас будет тихо!
Я пожал плечами, не представляя, как можно утихомирить этот гвалт, но тут к компании подошел бармен и принялся выставлять на столики высокие бокалы с неприглядной мутно-болотной жижей. Я приготовился увидеть, как какадуоиды начнут, обливаясь, заливать в кривые клювы болотную жижу из узких бокалов, но посмеяться не получилось. Каждый извлек из перьев тонкую трубочку и через нее принялся посасывать из бокала. Галдеж сразу прекратился.
— Теперь можете говорить, — предложил Карла.
— Вовсе мы не считаем себя пупом Вселенной, — сказал я. — То, что подавляющему большинству землян до лампочки внеземные цивилизации и контакты с ними, вполне естественно. Естественно, что и большинству инопланетян нет никакого дела до контактов с землянами. Но! Но те, кто прилетает на Землю на летающих тарелках, — совсем другое дело. Что это, как не активные поиски контакта?
Карла посмотрел на меня круглыми глазами, начал было смеяться, поперхнулся бутербродом и, прочищая горло, глотнул кофе.
— Уморили вы меня, Сергей Владимирович... — покачал он головой, переводя дыхание. — Вон они — ваши контактеры! — Карла обвел рукой вокруг. — А за гостиницей стоят их летательные аппараты!
Я будто иными глазами посмотрел на минотавров, продолжающих дымить всеми частями тела, на тихо посасывающих болотную жижу какадуоидов. Откровенное нежелание и тех и других вступать в контакт с земной цивилизацией меня не убедило.
— Здесь какая-то мистификация! Одного не понимаю — зачем?
Карла тяжело вздохнул, отложил последний бутерброд.
— Никакая это не мистификация, — устало сказал он. — И не надо искать какой-то иной смысл. Обычное увеселительное мероприятие. День Пришельца. И все. Больше ничего. Понятно?
— Не верю!
— Да-а... — раздумчиво протянул Карла. — Почему вы отказываете пришельцам в том, в чем сами грешны?
Вопрос был риторический, и я промолчал, ожидая продолжения.
— Хорошо, попытаюсь объяснить более доходчиво. Допустим, что где-то на экваторе существует прекрасный необитаемый остров Тимбукту, в прибрежной зоне которого с незапамятных времен живет племя разумных крабов и тысячи лет ни сном ни духом не знает о человечестве. Но вот в середине двадцатого века на остров высаживаются дельцы от туристического бизнеса, строят несколько фешенебельных отелей, и на Тимбукту начинается паломничество туристов. Естественно, что на литоральном дне начнут появляться бутылки, пробки, пластиковые пакеты, оторванные крючки, грузила и прочий мусор человеческой цивилизации. Что, по-вашему, будут думать об этих вещах разумные крабы? Что они будут думать о пенных струях, возникающих над их головами от проносящихся скутеров, что они будут думать о дайверах, ныряющих на дно и уносящих в неизвестность соплеменников? Не прослеживаете аналогию?
Я сидел, стиснув зубы, и чувствовал, как к лицу приливает кровь. Наверное, я сейчас по цвету не уступал минотаврам. Разве что дым из ушей не шел. Уел меня Карла, дальше некуда.
— То есть вы хотите сказать, — кивнул я в сторону компании ка-кадуоидов, — что для них космос — как для нас океан?
— Где-то так. В первом приближении, — согласился Карла и принялся доедать последний бутерброд.
— Да, но вы забыли об одном, — нашел-таки я небольшую лазейку в его построениях. — Сейчас в любой курортной зоне находятся два-три эколога, которые следят за чистотой окружающей территории. В их задачу также входит научная работа по составлению кадастров обитателей моря и прибрежной зоны.
— Угу... — покивал Карла, дожевывая бутерброд. — Но, заметьте, этих экологов два-три на сотни тысяч туристов, которым наплевать, разумны ли крабы в прибрежных водах острова Тимбукту.
Последний довод меня сразил.
— И вы один из таких экологов...
Карла вздохнул, развел руками. Затем допил кофе, нахлобучил шляпу, взял трость, поставил, оперся о набалдашник руками и внимательно посмотрел мне в глаза. Сидел он на подлокотнике кресла, наши лица были на одном уровне, и я наконец по-настоящему смог оценить гипнотическую силу его глаз.
— У меня осталось еще десять минут свободного времени, — тихо сказал он. — Спрашивайте.