— Ври больше, — не поверил я. — Только позвонил по телефону и через минуту в дверь.
— Я звонил полчаса назад... — Мишка осекся и внимательно посмотрел на меня. — Э, брат, как все запущено... Ты когда последний раз брился? — Он принюхался и сморщил нос. — А мылся?
Я безразлично пожал плечами.
— А ну дыхни! — приказал он.
Я дыхнул.
— Странно... — недоуменно покрутил головой Мишка. — А такое впечатление, что в запое...
— Какая тебе разница, в каком виде я буду пить пиво? В экспедициях мы и похуже выглядели. — Тут я увидел, что Мишка пришел с пустыми руками. — А где обещанное пиво?
— Я не собирался пить пиво в твоей берлоге. Размечтался! В кафе сходим, на набережную, посидим на свежем воздухе. — Мишка окинул меня критическим взглядом и снова поморщился. — Давай-ка приводи себя в порядок! — скомандовал он, схватил меня за плечи и затолкал в ванную комнату. — Пока будешь мыться, я тебе кофе приготовлю, чтобы взбодрился.
Я разделся, бросил одежду в бак для грязного белья, принял душ, затем принялся бриться, слыша, как Мишка, мурлыча под нос нехитрый мотивчик, мелет на ручной кофемолке зерна кофе. Мишка хороший парень и, узнав, что со мной что-то не так, сам бы примчался, но сейчас чувствовалась за ним направляющая рука шефа.
— Ты там не утонул? — крикнул Мишка с кухни.
— Не мешай, бреюсь, — буркнул я.
— А электрической кофемолки у тебя нет? — снова крикнул он.
Электрическая кофемолка у меня была, но я промолчал. Приперся непрошеным, пусть работает.
Когда я вышел на кухню, он стоял у окна с чашкой кофе.
— Неплохой кофе получается на ручной кофемолке, — причмокнув, заметил он, глянул на меня и запнулся. — Слушай, а чего ты такой зеленый? Случайно, не желтухой заболел?
И тогда нервы у меня не выдержали, и я сорвался.
— Да пошли вы все к кузькиной матери со своими соболезнованиями!!! — гаркнул я во все горло.
Мишка присел от акустического удара, чашка в его руке лопнула, горячий кофе плеснулся на пол. Мишка покачал головой, растерянно огляделся, снял с вешалки над раковиной полотенце, вытер руки.
— Ну и голосина... — выдавил он. — Откуда у тебя такой голос?
Он снова покачал головой, постучал ладонями по ушам, будто в них попала вода.
— От папы и мамы, — буркнул я. — Всегда такой был.
— Всегда? — не поверил Мишка и указал на стол. — Посмотри.
На столе в луже кофе лежали осколки второй чашки. Кофейная лужа, растекаясь по столешнице, достигла края стола и закапала на пол.
— А это?
Он указал на белесый пустой стакан.
— Что — это?
Мишка ткнул в стакан пальцем, и он рассыпался мелкими осколками.
Я глянул на окно, затем на стеклянные дверцы кухонного шкафчика. Стекла были целыми. И на том спасибо.
— Ты где такой голос приобрел? — поинтересовался Мишка.
— Где, где... На рынке купил!.. — повысил я голос, но тут же запнулся, опасаясь, как бы еще чего необычного не случилось. Чем еще в Бубякино меня наградили? Только бы не даром Василия...
Я покосился на Мишку, вспомнив, куда его послал.
Мишка стоял рядом, живой и здоровый, во все глаза смотрел на меня и идти к кузькиной матери не собирался. Разве что пить пиво на набережной. Надеюсь, и шефа никуда ноги не понесли — я-то, когда посылал всех по известному адресу, имел в виду прежде всего его.
— Ты меня на пиво приглашал? Идем.
Было по-осеннему холодно, пасмурно, со стороны реки то и дело долетали порывы стылого ветра. Мы сидели за столиком летнего кафе, пили подогретое в микроволновке бутылочное пиво, хрустели чипсами. Мишка, стараясь развеселить меня, травил анекдоты, рассказывал о новостях в институте, я, по большей части, молча цедил пиво. Слишком памятно было другое летнее кафе...
За соседним столиком сидели двое тучных мужчин и сосредоточенно, со знанием дела, поглощали шашлык. Под водочку. Лица у них были красные, как у минотавров, но пар из ушей не шел. Немного в сторонке за двумя сдвинутыми столиками обосновалась группка студентов. Они весело болтали, уплетая гамбургеры за обе щеки, запивали через соломинку кока-колой из фирменных пластиковых стаканов, смеялись. Совсем как какадуоиды...
— Ты меня не слушаешь? — дернул за рукав Мишка.
— Слушаю.
— Посмотри, какая девушка идет по набережной. Ножки, фигурка... Каблучками цок-цок...
Я не повернул головы.
— А вот еще две девушки. Симпатичные... На нас поглядывают, перешептываются... Давай пригласим за столик?
— Нет, — отрезал я.
Мишка удивленно посмотрел на меня, отпил пива.
— Слушай, никак не пойму, ты нюх потерял или сменил сексуальную ориентацию?
— Фу, противный, — равнодушно сказал я.
— Не верю.
— Отстань, подлый, не приставай к честному мальчику.
Мишка оценивающе окинул меня взглядом, затем вдруг расплылся в улыбке, и стало понятно — его озарило.
— Понял! — воскликнул он. — Да ты, Серега, никак втюрился?!
Лицо у меня закаменело.
— Точно... — выдохнул Мишка. — Вот уж о ком, о ком, но о тебе никогда бы не подумал.
— Чего не подумал бы? — натянуто спросил я, избегая встречаться с ним взглядом.
— Что можешь влюбиться.
— Любовь зла, — горько усмехнулся я, — полюбишь и...
— А вот за козла ты ответишь, — наигранно обиделся Мишка, но тут же рассмеялся. — Так она что, из новых русских?! Или это он, если козел?!
— Пошел ты со своими идиотскими намеками...
— Ну, извини, извини, — поняв, что переборщил, пошел на попятную Мишка. — Кто она?
— Циркачка... — непроизвольно вырвалось у меня, сам не понимаю как. Не хотел я ни с кем делиться своей тоской и плакаться в жилетку. Про себя сказал, а получилось вслух.
— Артистка... — понимающе покивал Мишка. — Артистки знают, как голову заморочить.
Я промолчал.
— Ну, а она к тебе как? — не отставал он с расспросами.
— Никак, — снова мимо воли признался я.
— Не повезло тебе, мужик, — со знанием дела заявил Мишка. — Стерва попалась.
Я искоса посмотрел на него.
— Гм... — стушевался Мишка и поправился: — Ну, не стерва, а баба со стервозным характером. Эти умеют из мужиков жилы тянуть.
Я снова промолчал. Говорят, чтобы разлюбить человека, нужно начать анализировать его поступки, характер, находить отрицательные черты, ставить их во главу угла... Но я не хотел этого делать. Людей без недостатков нет, и я принимал Лию такой, какая она есть.
Мишка посопел, допил пиво, повертел в руках пустую бутылку.
— Может, креветок возьмем? — предложил он, меняя тему.
Я равнодушно пожал плечами и отвернулся.
Мишка сходил к бармену, принес тарелку с креветками и еще пару бутылок подогретого пива.
— Откушайте, батюшко, свет Владимирович, — предложил он, пододвигая тарелку.
Я вздрогнул и подозрительно посмотрел на Мишку. Интонации в его голосе живо напомнили Кузьминичну. Знает Мишка о Бубякино или просто совпадение?
— Что так смотришь? — усмехнулся Мишка, взял с тарелки крупную креветку и принялся чистить. — Креветок не хочешь или обращение не понравилось?
— Словеса ваши необычны, Михаил свет Александрович... — обтекаемо сказал я.
— Чего в них необычного? — пожал он плечами. — Исконно по-русски... Но могу и по-современному. Жри, падла, пока дают!
Я покачал головой. Бывают и не такие совпадения, как обращение по-древнерусски. Например, название мотеля на трассе Ворочаевск — Усть-Мантуг.
— Что, и так не нравится?
— Лучше по старинке.
— Во-от! — согласился со мной Мишка. — В русской старине есть много поучительного.
— И загадочного, — на всякий случай бросил я еще один пробный камень.
— И загадочного, — согласился он. — Например, почему русская нация называется именем прилагательным, а все остальные именем существительным? Ты знаешь?
Я отрицательно покачал головой. Ответа я не знал, зато мне была известна еще одна нация, представители которой, как и русские, именовались прилагательным. Точнее, не нация, а один ее представитель. Моржовый. Правда, нация была неземная, да и наименование не было самоназванием.