Признаки этого хода мною обнаружены были в трех местах по линии его прохождения на месте бывшего Опричного двора к Троицким воротам... По этому ходу Грозный мог тайно проходить с Опричного двора не только до библиотечной палаты и своего кремлевского дворца, но и до самого Замоскворечья...»
Раскопки в Арсенальной башне
В Угловой Арсенальной башне работы начались в декабре 1933 года. Так как вход в подземелье был замурован в начале XVIII века, спускаться пришлось через пролом в стене. Подземелье заполняли горы земли и мусора, среди которых виднелся полуразвалившийся колодезный сруб. На дне подземного хода, загроможденного досками, стояла вода. Ход из Угловой Арсенальной башни был перерезан одним из столбов Арсенала, на которых покоился его фундамент. Начав пробивать этот «столб», Стеллецкий увидел, что свод подземного хода не поврежден. Как оказалось, ход был просто заложен белокаменными глыбами на крепчайшем растворе. Пока рабочие выламывали эти глыбы, археолог пытался разгадать тайну хода. «Кто гарантирует, что не закрыл все эти проемы сам Грозный, чтобы скрыть какой бы то ни было доступ в подземелья Кремля, в которых замуровано было им наибольшее в свете сокровище культуры — библиотека?» — писал ученый.
Вскрытие замуровок ничего сенсационного не дало, лишь в южной стене башенного подземелья обнаружили коридор, выводивший в Александровский сад. Его предполагали использовать для вывоза мусора.
Когда в подземном ходе выломали замуровку, открылся короткий проход к длинной лестнице, ведшей на первый этаж Угловой Арсенальной башни. Дальнейшие работы позволили реконструировать древний облик башенного подземелья.
Узкая внутристенная лестница вела с первого этажа на площадку размером в квадратный метр. В левой стене площадки обнаружилась замурованная арка входа в подземелье длиной около девяти метров. Оно было заполнено массивными белокаменными блоками. С лестничной площадки проход выводил в высокую и широкую галерею, которая восьмиметровой лестницей спускалась к колодцу в подземелье башни. Ответвление этого хода (собственно макарьевский тайник) было замуровано.
Пока рабочие продолжали крушить белокаменную замуровку, Стеллецкий не находил себе места. По его расчетам, тайник вот-вот должен был повернуть вправо, к кремлевской стене, и вдоль нее пойти в Кремль. «...Имеет ли этот замурованный тайник ответвление под Кремль? — вот какая мысль не давала покоя ученому. — Если нет, то сенсационные рассказы дьяка Макарьева будут не чем иным, как фантазиями, на которые попались три правительства: Петра, Анны Ивановны и советское».
Доверие Сталина
Археолог не только сам поверил в существование хода из Угловой Арсенальной башни, но и убедил в этом Сталина. О каких-то репрессиях в случае неудачи ученый даже не думал. Больше всего он боялся не оправдать оказанного Сталиным доверия: «Он (Сталин) проявил большое мужество и великодушие и доказал лишний раз, что он действительно человек необыкновенный... Когда Октавиан Август вместо того, чтоб казнить Ирода Великого, оказал ему полное доверие, то этим он привлек Ирода к себе навеки, превратив его в наивернейшего друга. И за высокое научное и всякое доверие современного Октавиана я чувствую себя в положении Ирода, охваченного чувствами приязни и преданности самими искренними».
Наконец в январе 1934 года ученый получил самый дорогой подарок: на шестом метре белокаменной замуровки хода справа показалась белокаменная стена с кирпичным полом. «Стена, о которой я мечтал двадцать пять лет, найдена, — восклицал археолог, — я всегда был уверен, что из Арсенальной башни есть белокаменный ход под Кремль!»
Поскольку ширина хода была значительной, то для экономии времени и сил начали пробивать в белокаменной замуровке метровую брешь. В феврале Стеллецкий перенес фронт работ на Среднюю Арсенальную башню. Тут он отыскал полуразрушенные ступени засыпанной землей лестницы и «трубу» диаметром семьдесят сантиметров, которые уходили куда-то под Арсенал. Ни на старинных планах, ни на современных чертежах их не было...
Лестница, по мнению Стеллецкого, некогда вела в макарьевский тайник, а о назначении «трубы» археолог узнал из документов кремлевского архива. Оказалось, что в XVHI веке под Арсеналом существовал «подвал о двенадцати столбах». Это сооружение высотой пять метров и площадью пятьсот квадратных метров тянулось от Средней Арсенальной башни почти до конца Арсенала. Его предполагали использовать для хранения боеприпасов, а подавать на кремлевскую стену их должны были через упомянутую «трубу». Однако после пожара 1741 года подвал оказался забит землей.
13 февраля белокаменная облицовка правой стены макарьевского тайника сменилась на кирпичную. Ученый понял, что ход пошел вдоль кремлевской стены. Через два дня он получил еще одно подтверждение тому, что работает в макарьевском тайнике. Когда рабочие выбрали белокаменную замуровку, они уперлись в утрамбованную землю и принялись освобождать тайник от земли.
Вскоре в правой стене тайника показалась громадная арка перед каким-то помещением, забитым землей. Работа по его расчистке шла медленно, так как узкая брешь в замуровке позволяла убирать землю только вперекидку.
К 27 февраля помещение очистили полностью. Это была разгрузочная арка (7×5×1,9), устроенная под кремлевской стеной. Археолог полагал, что в древности этот объем могли использовать как тайное хранилище.
К 3 марта земля в подземном ходе была выбрана, но дальше ход оказался забит песком. Через неделю башню обнесли забором, у ворот которого поставили часовых. Был открыт выход из подземелья, и рабочие принялись вывозить скопившиеся за века землю и мусор. Археолог тем временем продолжал в одиночку раскапывать ход. Пройдя несколько метров, он уперся в каменную глыбу, свисавшую с потолка. Она закрывала большой вход в подземелье. Разгадка пришла сразу: это пролом, устроенный при возведении Арсенала, через него шла засыпка хода. Казалось бы, до той части тайника, где он свободен от песка, рукой подать. Но неожиданно комендант Петерсон запретил раскапывать тайник и приказал Стеллецкому расчистить башенное подземелье до его древнего дна.
«Ключ к библиотеке»
Осмотрев еще раз Среднюю Арсенальную башню, археолог пришел к убеждению, что макарьевский тайник, не доходя до этой башни тринадцати метров, должен повернуть в Кремль и пойти под Успенский собор, а от него — через Соборную площадь — к Тайницкой башне. У Стеллецкого появилась идея с помощью шурфов перехватить тайник в подземелье Арсенала. С нетерпением археолог ожидал продолжения раскопок, но, увы... Все лето ушло на расчистку подземелья Угловой Арсенальной башни, а в сентябре работы не велись. В начале ноября подземелье башни спешно освободили от остатков мусора, выход в Александровский сад замуровали. «13 ноября — это дата! — пишет ученый в дневнике. — Кругленький годик! Как жук-то-чилыцик, избороздил бы Кремль и, уж конечно, нашел бы затерянный клад России. Но пусть я и не нашел! Зато я указал верную дорогу к нему. А башня Арсенальная, превращенная мною в ключ к библиотеке, отныне «башня Стеллецкого...» Он не знал, что решение о прекращении раскопок было принято 3 декабря 1934 года.
Выяснив, что подземные галереи действительно непроходимы и по ним в Кремль не пробраться, комендант Петерсон утратил всякий интерес к раскопкам.
Вероятно, Стеллецкий еще раз обращался к Сталину в конце войны, так как в обращении в Академию наук (январь 1945 года) Игнатий Яковлевич писал: «Но после войны, после победы, заветный клад будет найден! Порукою в том слово Великого Сталина!» Однако в Кремль археолога больше не позвали...