Собрались гости и сели за стол. Когда молодой человек неосторожно порезал руку, то одна из девиц припала к ране и стала пить кровь. Пришлось выехать капитану Палладьеву. Еще бы, вампирша в натуре. Доставленная в РУВД вампирша объяснила, что кровь не пила, а хотела унять кровотечение.
Майор злобно поерошил свои рыжие волосы, будто пытался вытянуть из головы образ этой вампирши.
— Сергей, большинство преступлений похожи друг на друга, но среди них есть преступления гадкие.
— По-моему, все преступления отвратны. Например, по району бродит педофил.
— По улицам, что ли? — насторожился Леденцов.
— По дому номер сорок, что на улице Запрудной.
— Откуда информация?
— Прокурор ознакомил меня с коллективной жалобой жильцов.
Жалоба майора не удивила — в день их поступали десятки. По телефону, письменно, заявлениями СМИ, сигналами в администрацию города... Жалоба прокурору скорее всего была на милицию, но это не значило, что на работу уголовного розыска. Да и жалобы бывали глупые и пустяшные, вроде базарных развалов секонд-хенда. Дом сорок по улице Запрудной майор знал: пустяшный дом, вроде базарного развала секонд-хенда.
— Сергей, на что они жалуются?
— На сексуального маньяка.
— Мы его ищем, — недовольно заверил Леденцов.
— Вот они и удивляются: зачем искать, если этот урод ежедневно бродит по лестницам дома.
— И что делает?
— Ничего.
— Как же вычислили в нем маньяка?
— Болтается.
— Что болтается?
По очкам следователя, которые от удивления вроде бы поползли на лоб, майор догадался о своей оплошности. Уточнил он торопливо:
— Хочешь сказать, что ходит без брюк?
— И без трусов, — уточнил и Рябинин.
Следователь смотрел на побуревшие щеки Леденцова сочувственно. Майор отвечал, пожалуй, за самое главное в работе — за раскрываемость преступлений. Без нее, без раскрываемости, нечего делать ни расследованию, ни судам — нет преступника... Майор неожиданно вздохнул:
— Об этом бесштанном меня не информировали.
— Боря, вообще-то участковый обязан был сообразить.
— Он не умеет.
— Что не умеет?
— Не умеет соображать: у него фамилия — Лошадников.
Глава 3
Студентка факультета журналистики Инна тосковала по жизни пиаристой. Чтобы никакой рутины — чтоб пиар прямо с утра. Поэтому она прибилась к газете криминальных новостей и прослыла там современной хваткой пиарщицей. Ее первый газетный материал назывался «Пельмени без комплексов» — о пельменях без мяса.
Милиция же полюбила Инну после ее статьи о покушении. Молодой человек был загадочно ранен: не то разрывной пулей в голову, не то каким-то непонятным метательным орудием. Выбита половина зубов, язык посинел... Инна написала статью. Сперва доказала, что парень изменил любимой девушке; потом выдала амбициозную версию — при расставании обиженная девушка подарила ему жвачку. Он, лох, сунул ее в рот, где жвачка и взорвалась. Статья называлась «Интимная стоматология».
Инна верила в символы, знаки и прочие зодиаки. Свои наклонности к необычной жизни она объясняла следующим обстоятельством. Дело в том, что в быту ее звали Инной, а по паспорту она была Инвестицией. Фантазия продвинутых родителей. Сцепление двух имен — Инна и Инвестиция — породили пафосный характер.
Само собой, влюбиться в Петю, Колю или Ваню она не могла, а влюбилась в Яна, личность адекватную. Он поразил Инну при поездке на озеро: отколупнул от берега кусок синей глины и съел. В глине за миллионы лет накопилось много чего полезного. Видимо, от этой глины Ян был непомерно высок.
Глина глиной, но их интимные отношения уперлись во что-то крепкое^ вроде глинобитной стены. Дальше поцелуев дело не шло — условия не складывались.
В субботу они гуляли в парке на Дне Черного поросенка — празднике, само собой, взятом из-за рубежа, поскольку наши поросята слишком чумазые, чтобы разобрать их масть. Черному поросенку купили торт и подали в вафельном корытце, которое он и съел вместе с тортом. Тут Инна впервые усомнилась в пользе синей глины, потому что Ян спросил устроителей праздника: мол, не лучше ли отправить торт в детдом?
Чтобы сгладить впечатление от своей оплошности, Ян увлек Инну на скамейку за куст бульденежа, где проявил сексуальную активность. Она его урезонила:
— Неужели я выгляжу как привокзальная подстилка?
— Не выглядишь...
— Дорогой, я воспитана на гламуре.
— Где ж его сейчас взять...
Он задумался, размышляя, где бы раздобыть гламура. И вспомнил, что его квартира сегодня пустует, так как мама уехала на дачу. Для начала разговора он подбросил Инне комплимент:
— У тебя сдобные груди.
— У какой-то голливудской звезды одна правая грудь весит девять килограммов.
— А левая?
— Семь двести.
— Как же удалось взвесить их по отдельности? — заинтересовался Ян.
— Видимо, на глазок.
— Инна, твоя любая грудь потянет наверняка на девять сто.
После такого разговора оставалось лишь поцеловаться да идти к Яну в гости...
Они вошли в парадное. Ян жил на третьем этаже. Оставив гостью на лестничной площадке первого, он поднялся к себе глянуть, не вернулась ли родительница.
Инна была недовольна: она пришла на романтическое свидание или выполняла шпионское задание? Поздний час, лестничный запах и пыльный свет прямо-таки давили на нервы. Она надеялась, что Ян лишь глянет...
Шорох на верхних ступеньках насторожил. Почему Ян не идет, а крадется? И не шаги, а осторожные шлепки... Видимо, мама с дачи вернулась. Неужели Ян так боится мамы, что даже снял ботинки?
Он спустился настолько, что нижняя часть тела попала в освещенный квадрат; верхняя же осталась в тени лестничного пролета. Ян остановился, чего-то выжидая. Лицо во тьме. Инна беззвучно ахнула...
Ян был не только без ботинок, но и без брюк. И без трусов. Голый он был...
Инну ошарашило не это: видеть обнаженных джентльменов ей доводилось. Но зачем он разделся? Уж не хочет ли заняться сексом на ступеньках? Видимо, новый вид извращения. Ян — извращенец?
— Идиот! — громко сказала она и выскочила из парадного.
Глава 4
Капитан Палладьев шел по коридору РУВД и, как говорится, никого не трогал. Однако напоролся на рыжий взгляд начальника уголовного розыска. Этот взгляд, как радиоволна, привел капитана в кабинет начальника и указал на стул, Палладьев даже не пробовал догадаться, зачем он нужен майору. Не кофе пить. Десятки поводов: не выехал на происшествие, упустил бандита, не ищет угнанный автомобиль, не борется с квартирными ворами... И жалобы граждан. В последней хозяйка обворованной квартиры заподозрила Палладьева в краже из холодильника бутылки водки. Пришлось отписываться. Капитан изложил, что водки не пьет, а предпочитает коньяк, понимать толк в котором его научил следователь прокуратуры, советник юстиции Сергей Георгиевич Рябинин.
— Игорь, на нудистском пляже бывал? — поинтересовался майор.
— Где голые?
— Абсолютно.
— Чего я там не видел? У меня оперативная нормальная ориентация.
— Ты молодой, поэтому объясни, в чем кайф от разглядывания чужого достоинства?
— Оно же торчит...
— Кто торчит?
— Достоинство, Борис Тимофеевич.
Видимо, до начальника не доходило. Он прямо-таки уперся своим взглядом в опера. И чтобы вникнуть в суть, спросил с нескрываемой злостью:
— У мужика достоинство... А у бабы? Недостаток?
— Наверное, вмятина, товарищ майор.
И опер торопливо заговорил, пробуя задушить ядовитые мысли начальника. У Палладьева вышло что-то похожее на мини-лекцию о сексе: о половых преступлениях, о проституции, о моде на секс в автомобилях... Нажимал на то, что изнасилования расследует прокуратура... На словах «сексуальный экстрим» майор оборвал его речь, сунув в руку письменную жалобу жильцов дома номер сорок по улице Запрудной.
Капитан хотел быстренько просмотреть текст, но взгляд майора заставил вчитаться...
«Уважаемая милиция, чего вы ждете? Когда преступление свершится? Жильцы не раз сигнализировали участковому Лошадникову, что по дому бродит половой развратник. А участковый спрашивает: где доказательства? Он пристает? Нет. Но какие нужны доказательства, если они, доказательства, болтаются на виду, поскольку этот тип абсолютно без штанов!..»