— Вы правда думаете, что судья собирался отказать во временной опеке? — спрашиваю я.
Она пожимает плечами.
— Я считаю, что вы – лучший вариант для детей. Помимо того, что такова была воля родителей, вы кажетесь очень милым и ответственным человеком, Лейтон. Но не буду скрывать: их брак – неважно, счастливый он или только на бумаге, финансовое положение и способность обеспечить детям жизнь, максимально приближенную к прежней, – все это весьма привлекательно для судьи, как бы прискорбно ни звучало. Так что, я думаю, тот факт, что вы с Хейсом наконец-то обнародовали отношения... — она мнется и подбирает слова, словно и сама в это не верит. А с чего бы верить? В смысле, с какой стати мы с Хейсом Карлайлом вообще могли бы быть вместе? — Это уравнивает шансы. Но как бы там ни было, временная опека остается временной, и теперь предстоит доказать, что вы можете растить детей в любящей семье. Поэтому говорю сразу... когда придет соцработник для проверки жилищных условий, вы оба должны быть там, ясно?
— Я буду там, — заявляет Хейс.
— Но откуда мы знаем, что график соцработника совпадет с расписанием Хейса? — спрашиваю я.
— Я свяжусь с отделом при подаче запроса на проверку, — объясняет Вив, — и дам понять, что придется подстраиваться под ваш график и учитывать, кто вы такие. Обычно они идут навстречу, но бывает всякое. Если у вас игра, я все понимаю... впрочем, не будем забегать вперед.
— Я все устрою, — говорит Хейс с твердым кивком.
Он ненормальный. Как будто я когда-нибудь позволю пропустить игру.
— Отлично, тогда я свяжусь с вами. Позже обсудим детали, но вы не волнуйтесь, Лейтон, — она снова берет мои руки в свои и ободряюще сжимает. Затем открывает портфель. — Есть еще одна тема, которую мы не обсудили, и она всегда вызывает дискомфорт, — она достает лист бумаги. — Ненавижу эту часть работы.
— Зато любишь получать чек, — вставляет мистер Ноттинг.
— Чек я и правда люблю. В общем, к сожалению, это счет на оплату услуг авансом.
Мой отец выхватывает бумагу из рук Вив.
— Я все оплачу. Любую сумму. Пусть помощница позвонит мне.
— Ну вот, опять ты швыряешься деньгами, как будто это проявление любви, — ворчит мама.
Я стараюсь абстрагироваться и не обращать внимания на их перепалку.
— Я помогаю дочери. Ей ни за что не потянуть такие расходы, — возмущается отец.
— Хочешь, чтобы судья услышал, что она на мели? — шипит мама.
— Я не на мели, — протестую я.
Мистер Ноттинг наклоняется вперед, понизив голос:
— Как только вопрос с опекой решится окончательно, все перейдет Лейтон. У Патрика была отличная работа и хорошая страховка жизни, так что с финансами все будет в порядке.
Они все смотрят на меня с жалостью в глазах.
— У меня есть деньги, — говорю сквозь зубы. Конечно, не столько, сколько было у Патрика и Скай, и уж подавно не столько, сколько у Хейса, но у меня есть зарплата и сбережения.
— Мы знаем, милая, — говорит мама снисходительным тоном. — Я всегда говорила, что тебе нужно было защитить докторскую, а не оставаться просто медсестрой.
Я делаю глубокий вдох, и тут чья-то рука ложится на поясницу. Хейс встает чуть ближе, и я бы солгала, сказав, что его прикосновение не успокаивает.
— Я хотел бы взять на себя оплату услуг адвоката, — говорит он отцу.
Хейс даже не подозревает, на что подписывается. Это все равно что пытаться вырвать дозу героина из рук наркомана.
— О нет. В этом нет никакой необходимости.
— Нечасто люди дерутся за право мне заплатить, — Вив улыбается и кивает мистеру Ноттингу, всем видом показывая, что ей пора.
Я не хочу задерживать ее, заставляя наблюдать за выходками семьи.
— Огромное спасибо, Вив. Я очень ценю все, что вы сегодня сделали.
— Не за что, — она переводит взгляд на Хейса. — Вы отличная пара.
Я уже открываю рот, чтобы возразить, но рука Хейса соскальзывает на бедро и властно сжимает его, напоминая, что наши отношения должны выглядеть максимально правдоподобно.
Сейчас хочется только одного: вернуться в дом Скай и вылизать каждый сантиметр. Протереть пыль во всех углах и навести идеальный порядок в шкафах, чтобы у соцработника не было ни единого повода написать в отчете хоть что-то плохое.
Вив уже собирается уходить, но затем разворачивается и подходит ко мне вплотную.
— Скажу как женщина женщине: нет ничего зазорного в том, что вы работаете. Здорово, если они могут позволить себе, чтобы Джулианна была домохозяйкой, и здорово, что Скай не работала. Для каких-то семей это идеальный вариант, но так бывает не всегда, и это нормально. Это не делает вас менее подходящим опекуном. К сожалению, в юридической системе есть люди, — она бросает гневный взгляд в сторону стола судьи, — которые с этим категорически не согласны. Они до сих пор считают, что место женщины – дома, и что дети не могут получить правильное воспитание, если оба родителя работают. Но, несмотря ни на что, продолжайте делать то, что делаете, — она подмигивает и поворачивается к мистеру Ноттингу. — Марк, не проводишь меня?
— Конечно, — он похлопывает меня по плечу, и игривый настрой снова дает о себе знать. — Передавай Келли привет.
— Моей сестре Келли? — переспрашивает Хейс, глядя им вслед с откровенным недоумением.
Как только они уходят, родители снова накидываются на меня: обнимают за плечи, тискают и клянутся, что будут рядом, что бы ни понадобилось.
— Спасибо, мам, пап. Постарайтесь не поубивать друг друга по дороге на парковку, — затем обнимаю тетю Ирис. — Спасибо огромное, что приехали.
— Ну что ты, милая. Я сделаю для тебя все, что в моих силах.
И я знаю, что так и будет. Она самая добрая женщина из всех, кого я когда-либо встречала – полная противоположность матери. Из-за чего всегда задавалась вопросом: а не была ли и моя мама когда-то такой же, и это просто жизнь с отцом сделала ее такой циничной?
Но, к сожалению, тетя Ирис ничем не сможет помочь – сейчас мне вообще вряд ли кто-то поможет. Это моя битва, и только моя. Что бы там ни думал Хейс.
— Ладно, пока, всем. Мне нужно поговорить с Хейсом.
— О да, Хейс, — встревает отец. — Я совсем забыл представиться. Ленни Синклер, отец Лейтон.
— Да, сэр, я знаю, кто вы. Рад познакомиться, — Хейс протягивает руку, и отец пожимает ее. — Честно говоря, я с удовольствием возьму на себя финансовые...
— О нет, пусть он сам заплатит. Для него это способ выразить любовь, — заявляет мама.
Я вздыхаю. Я привыкла краснеть за родителей, но в присутствии Хейса становится еще более неловко.
— Мисс Синклер, рад был снова вас видеть, — Хейс делает акцент на слове «мисс», и я понимаю, что у них уже был на эту тему разговор или даже лекция.
— Да, конечно. Я вижу, дети в порядке, так что приятно знать, что вы смогли их уберечь, хотя для этого и понадобилась помощь двоих бейсболистов.
Я отгоняю родителей взмахом руки.
— Может, пойдете перекусите и избавитесь от злобного настроения из-за голода? Нам с Хейсом нужно поговорить.
Родители наконец-то уходят, перед этим, как всегда, чуть не подравшись за право обнять меня подольше и расцеловать в обе щеки.
Я еще раз обнимаю тетю Ирис, и она заверяет меня, что все наладится.
— Все будет хорошо.
Можно мне хоть каплю ее оптимизма?
Когда они скрываются из виду, Хейс переплетает пальцы с моими.
— Идея насчет еды звучит заманчиво, — я смотрю на наши руки, и он тихонько смеется.
— Никогда не знаешь, кто смотрит. Нужно играть роль до конца, так ведь?
Пока он выводит меня из здания суда, мы оба молчим, но от сцепленных рук по телу разливается чувство безопасности. Впервые за сегодняшний день не чувствую себя такой одинокой. И как бы хотелось, чтобы это было к лучшему.
Глава 26
Хейс
Мы выходим из зала суда, и дверь за спиной захлопывается. Адреналин зашкаливает, будто сейчас низ девятого иннинга, два аута, игрок на третьей базе, и от меня требуется во что бы то ни стало не пропустить мяч.