— У нас сезон в разгаре. Так что иди докапывайся до «Гризлис», — я делаю еще глоток.
— У меня нет времени на встречи, потому что трачу все время на ваши жалкие задницы, — он кряхтит, закинув руку за грудь, чтобы растянуться.
— Тебе скорую вызвать?
Джаггер показывает средний палец.
— Все нормально, здесь никого нет, можешь признаться, что я твой любимчик, — я самодовольно ухмыляюсь.
Он бросает взгляд на дверь и снова на меня.
— Мой любимый проблемный ребенок.
— Проблемный ребенок? В этом году я совсем другой человек. Имей хоть каплю уважения.
— У меня она была, пока ты не усыновил целую долбаную семью. Какого хрена, Карлайл?
Я смеюсь, потому что, хоть его мнение не всегда по душе, Джаггер видел мой потенциал и верил. В этой индустрии найти такого человека гораздо сложнее, чем кажется.
— Ты сам велел это сделать,— я приподнимаю бровь.
— Я велел встать на путь истинный. Найти девушку, сходить на пару свиданий, сделать несколько фоток. Я не говорил: найди девушку, которая оформила опеку над тремя детьми, и строй из себя примерного семьянина.
В самый разгар разговора дверь открывается.
— О, черт, папочка здесь, и он выглядит злым, — заявляет Истон, вальяжно заходя в комнату. — Что малыш Хейс натворил на этот раз?
Истон и Деккер жмут Джаггеру руку. Он хвалит их за отличную игру.
— У нас с Джаггером приватный разговор, так что подождите снаружи, — я большим пальцем указываю на дверь.
Они переглядываются, и Истон мотает головой.
— Не-а, мы останемся.
— В конце концов, они твои соседи, даже если и самые никудышные няньки в мире, — Джаггер сердито смотрит на них.
Я не утруждаю себя объяснениями, что мы живем в одном доме, но в разных квартирах.
Заходит Руби с привычным для Джаггера напитком в высоком стакане и двумя кружками пива для Истона и Деккера.
— Я люблю тебя, Руби, — говорит Джаггер.
Она молча уходит. Либо в баре прибавилось народу, либо Руби просто не в настроении терпеть бредни Джаггера.
— Кажется, я ей не нравлюсь, — Джаггер выглядит искренне обиженным.
— Деккер – лучшая нянька в мире. Ты что, не знал, Джаггер? — Истон поворачивается к Деккеру. — Кажется, агент должен знать о тебе такие вещи. Это конкурентное преимущество.
Деккер делает глоток пива и закатывает глаза.
— Отличные новости, сможешь сидеть с тем детским садом, который взял на себя Хейс, — Джаггер бросает на меня выразительный взгляд.
Истон запрокидывает голову.
— А, надо было догадаться, зачем ты здесь. Лучшая подруга.
— Отлично, значит, ты им все рассказал. Давно пора начать сближаться и узнавать друг о друге побольше. Создайте маленькую семью, — Джаггер подносит стакан к губам.
Я оглядываюсь на дверь, надеясь, что Руби не развернет Лейтон на входе. Нужно было предупредить, что мы ждем гостью.
— Я ничего не рассказывал.
Джаггер поднимает брови.
— Но вы же все время тусуетесь вместе. Разве нет? Должны знать друг о друге такие вещи.
Истон и Деккер переглядываются, затем устремляют взгляды на меня, ожидая ответа.
— Игроки «Фэлконс» знали бы это друг о друге, — ворчит Джаггер, лишь подливая масла в огонь недовольства его явным фаворитизмом.
— Хватит сравнивать, — говорит Деккер.
Джаггер поднимает руки, защищаясь.
— Простите, но они словно золотой стандарт, понимаете? Я просто хочу того же для вас. Хотя есть и отличия – вас только трое, а их было четверо. Ну, на самом деле... — он резко замолкает, чуть дольше обычного смотрит на Деккера и мотает головой. — Пожалуй, это все.
— Воу, воу, воу, — Истон поднимает руку. — О чем ты не рассказываешь?
Джаггер пожимает плечами.
— Ни о чем. У меня от вас нет секретов.
Деккер переводит взгляд с меня на Истона, затем снова на Джаггера.
— Брехня.
И тут я солидарен. Джаггер скрывает кучу всего. Он всегда любил драму и сюрпризы. Как тогда, когда организовал мой обмен в «Кольтс» – Джаггер прекрасно знал, как сильно я этого хотел, но даже словом не обмолвился об интересе. А потом в один прекрасный день заявился в Сиэтл, спросил, кто мой папочка, и велел паковать чемоданы.
— Да ничего такого. Идут кое-какие переговоры, но все на очень ранней стадии, так что я не могу ничего сказать, — Джаггер снова отпивает из стакана.
Что еще за переговоры? И почему они связаны с тем, что нас может стать четверо? Кто, черт возьми, может перейти в команду из Чикаго? Если исходить из его слов, то Джаггер думает, что это кто-то, кто захочет зависать с нами.
Нет, не может быть. Неужели Фостера готовят к обмену? Но у него контракт в Сиэтле еще как минимум на три года, так что вряд ли. Не говоря уже о том, что Вега терпеть его не может. Он единственный, кого я был бы рад видеть. Но тут смотрю на Деккера и, судя по тому, как он нахмурился, понимаю, что тот думает о том же. Последний человек, которого он хотел бы видеть в составе команды, – это брата-близнеца.
Джаггер возвращает разговор в прежнее русло.
— Что ж, парни, позвольте сообщить эту новость. Хейс решил побороться за звание «Отец года». Он завел себе фальшивую семью: фальшивую девушку и фальшивых детей. Гениальная идея, не находите? Особенно учитывая, что это год его громкого возвращения.
Сарказм бьет точно в цель, и, черт, то, как он это преподносит, заставляет задуматься о том, что это и впрямь может обернуться серьезной проблемой.
— То есть ты приехал специально из-за этого? — спрашивает Деккер, ничем не выдавая эмоций.
— Ага, — отвечает Джаггер.
Моя рука сильнее сжимает кружку с пивом.
— Нет. Он все равно собирался приехать, потому что кто-то из «Фэлконс» – Конор или Твити, неважно – заключал спонсорский контракт, и нужно было присутствовать.
Джаггер поджимает губы и сверлит меня недовольным отцовским взглядом. Да плевать, у меня уже есть отец.
— А по-моему, это здорово. В смысле, она классная. И дети тоже, — говорит Деккер, как всегда пытаясь сгладить углы.
— Ага, классные. Могу сказать одно: этот малец, Линкольн, я не шучу, Джаггер, он просто без ума от меня, — Истон откидывается на спинку стула с довольной ухмылкой.
— Умерь эго, — я закатываю глаза.
Истон знает, что меня это бесит, поэтому показывает большой палец.
Джаггер внимательно смотрит на меня.
— Что? — с раздражением в голосе спрашиваю я.
— Ты привязался? — он переводит взгляд на Деккера и Истона. — Он привязался?
— Нет, — голос звучит так, будто я какой-то малолетка, которого подкалывают из-за девочки, в которую втюрился. — Я не привязался.
Истон бьет меня тыльной стороной ладони в грудь.
— Наш мальчик, как раз таки, привязался. Оба делают вид, что терпеть друг друга не могут. Детский сад, штаны на лямках.
— Я ей не нравлюсь, — услышь они разговор в переулке, знали бы, что Лейтон использовала слово «влюбилась», что означает: ей нравится, как я выгляжу, но не готова доверить свое сердце.
— Вот видишь, детский сад, — Истон пожимает плечами.
— Ты слепой, Хейс, — констатирует Деккер.
— Он рассказал, что это лучшая подруга сестры?
Как же хочется стереть эту самодовольную ухмылку с лица Истона хорошим хуком. Вместо этого я лишь прищуриваюсь.
— А ты в большой аляскинской семейке был главным стукачом?
Истон показывает мне язык.
— Я ведь говорил: держись подальше от любых долбаных драм в этом году. И вот к чему мы пришли, — Джаггер откидывается на спинку стула и смотрит на часы.
— Может, вы перестанете обсуждать все так, будто меня здесь нет?
— Запретный плод, — глубокомысленно кивает Истон. — Искушение.
— Это красный флаг, — предостерегает Деккер.
Истон стонет.
— Тебе нужно хоть иногда наслаждаться жизнью.
— С Келли так не выйдет, — я с трудом сглатываю. Если не считать того единственного раза, когда одна девчонка зажала меня в углу на вечеринке. Я тогда был в выпускном классе, а они только перешли в десятый. Она была подругой Келли, и сестра тогда затолкала меня в спальню родителей и орала, чтобы я держался подальше от ее подруг. — Это все фальшь, парни. Просто способ получить опеку.