Я слышу шаги за спиной, а затем он встает рядом, касаясь моего плеча, и мы вместе смотрим на фото. Нет причин обижаться на то, что я не присутствую ни на одном из снимков. Нас уже очень давно нет в жизнях друг друга. И все же ловлю себя на мысли, что хотела бы висеть на стене. Осознание того, что когда-нибудь это место займет другая девушка, бьет под дых.
— Значит, вы и правда близки, да? Я думала, это просто что-то типа командной дружбы, — указываю на фотографию, где они с Фостером вместе. Должно быть, снимок сделан после какой-то важной победы: шлем кэтчера небрежно сдвинут на макушку Хейса, он в форме и широко улыбается.
— Это было два года назад, когда мы выиграли дивизион, еще до того, как все...
Не нужно заканчивать предложение. Мы оба знаем, как он рухнул с вершины на самое дно.
— Келли говорила, что вы понимали друг друга с полуслова. Что были отличной командой, — я поворачиваюсь к нему. — Скучаешь по нему?
Хейс улыбается и прислоняется плечом к стене.
— Да, скучаю. Когда он на подаче, а я за базой, мы творим магию. Наверное, это потому, что мы хорошие друзья. Мне не хватает игр в Сиэтле, но я рад, что сейчас нахожусь здесь. Теперь я играю с Деккером, а они не ладят, поэтому каждый раз как-то неловко рассказывать Фостеру о том, чем занимается его брат. Я наслушался от Фостера всякого дерьма про Деккера, а теперь и от Деккера... хотя он и не говорит о брате ничего плохого. Но когда всплывает имя Фостера, Деккер просто теряет интерес к разговору. И все же они отличные парни. Даже не знаю, что между ними произошло, — он пожимает плечами.
— Ну да, иногда отношения в семье бывают сложными. Посмотри на мою, например, — я натягиваю широкую улыбку, надеясь скрыть подростковые травмы, которые по-прежнему так или иначе отравляют жизнь.
Уголки его губ ползут вниз.
Ну уж нет. Не стоило вообще заводить об этом разговор.
— Ты видел их в суде.
Он отталкивается от стены и направляется на кухню.
— Должно быть, моя квартира кажется крошечной по сравнению с домом Скай.
Не уверена, намеренно ли он дает возможность сменить тему, но я за нее цепляюсь.
— Здесь отличный район, а много места и не нужно. Ты же холостяк. Но мне тут правда нравится, — снова оглядываюсь по сторонам и замечаю приоткрытую дверь, которая, видимо, ведет в спальню.
— А что собираешься делать со своей квартирой? — спрашивает он.
Я подхожу к кухонному островку и вижу, как он достает из шкафчика пакет попкорна для микроволновки.
— Она пока за мной. Срок аренды еще не скоро истекает. Я как раз собиралась заскочить туда по пути домой, чтобы забрать кофеварку. Скрестим пальцы, чтобы там не завелись мыши, которые уже считают эту квартиру своей.
— У Скай не было кофеварки? — он достает готовый попкорн из микроволновки, надрывает пакет и бросает его на столешницу, когда оттуда вырывается облако горячего пара.
— Какой суровый парень, — подкалываю я, и Хейс бросает на меня взгляд из-под длинных ресниц. — Я пыталась совладать с навороченной кофемашиной Скай и Патрика, но мне просто нужна обычная чашка кофе, понимаешь? Так что я лучше заберу свою и отвезу ее туда, — я пожимаю плечами.
Он высыпает попкорн в миску, ныряет в холодильник за двумя бутылками воды, а затем достает из шкафчика и бросает на стойку упаковку лакричных конфет.
— Разве не придется перевезти все вещи и найти для них место у Скай?
Он прав. Если дети останутся со мной, переезд неизбежен, но я до сих пор ночую в гостевой спальне по соседству с комнатой Скай и Патрика, живя на чемоданах. Занять спальню кажется чем-то неправильным.
— Полагаю, вся твоя одежда уже перекочевала туда?
Его вопросы заставляют осознать, что я так и не переехала по-настоящему. Я живу как гостья в доме, который, возможно, станет моим. Сделала пару быстрых набегов на квартиру, захватив сумку-другую, но все личные вещи до сих пор остаются там.
Должно быть, Хейс замечает, как я задумалась, и читает тревогу на лице.
— Не нужно решать это прямо сейчас. Кстати, ну и как тебе моя берлога теперь, когда все увидела? — снова меняет он тему.
— Мне правда здесь нравится. Именно так я и представляла твое жилище.
Он широко улыбается, словно мои слова что-то значат.
— А кто сейчас с детьми?
— Моя мама, но у всех свои планы. Лейк у подруги, а Линкольн и Монро идут в тот же дом, чтобы потусить с ровесниками. Мне нужно будет их забрать... — бросаю взгляд на экран телефона. — Через пару часов.
— Выходит, у тебя есть несколько свободных часов только для себя? — он берет миску с попкорном и прижимает к груди.
— Выходит, что так. И на улице еще светло. Просто невероятно.
Он прикусывает нижнюю губу – жест, выдающий нервозность.
— Ты бы согласилась провести эти часы со мной?
Девчонка-подросток внутри готова упасть в обморок от счастья, но я изо всех сил стараюсь не подать виду.
— Смотря, что ты задумал, — я красноречиво смотрю на еду в его руках.
— Хотел показать крышу, — его зубы снова впиваются в нижнюю губу.
Если бы выбирала тему для сегодняшнего Национального дня, я бы определенно назвала его «День, когда Хейс Карлайл нервничал в моем присутствии».
Глава 30
Хейс
Возможно, я совершаю ошибку, но Лейтон доверила мне свои страхи. Она была предельно честна и заслуживает того же в ответ.
Лейтон придерживает дверь, и я диктую код от домофона, чтобы подняться на крышу. Бар наверху закрыт – сегодня матчей нет, а на время игр на «Уэббер-филд» его арендуют только под частные вечеринки. Отдельный вход ведет прямиком в зал с панорамными окнами, через которые можно выйти к трибунам на крыше.
— И как тебе только разрешили войти? — спрашивает она.
— Купер Рейс из «Гризлис» владеет зданием, он и дал код.
Лейтон оборачивается, изумленно приоткрыв рот.
— У вас, профессиональных спортсменов, какое-то тайное общество, о котором мы и не подозреваем?
Я усмехаюсь, и мы выходим из бара, поднимаясь по ступеням к креслам.
— Он отличный парень. Раньше жил здесь. Давным-давно, еще до того, как обзавелся семьей.
Мы с Купером видимся редко, впрочем, как и с остальными ребятами из «Гризлис» или «Фэлконс». Они вовсю наслаждаются «долго и счастливо». Что ж, рад за них.
— Чувствую себя героиней какой-то романтической комедии: доступ «для избранных», все дела, — Лейтон хихикает, озираясь по сторонам так, будто боится что-то упустить. — Всегда гадала, каково это – сидеть на таких крышах.
— Как-нибудь приведи детей. Я достану билеты, — жду, пока Лейтон выберет ряд, и, к моему удивлению, она забирается на самый верх.
— Им бы очень понравилось, — она усаживается посередине ряда, не отрывая взгляда от поля внизу. Я протягиваю бутылку воды, Лейтон забирает миску с попкорном и ждет, пока я устроюсь рядом.
Замечаю, что она все еще в медицинской форме.
— Я мог бы дать тебе что-нибудь переодеться.
— Ты хоть раз в жизни примерял хирургический костюм? — она закидывает ноги на спинку переднего кресла и открывает воду.
— Предпочитаю оставлять это профессионалам, — я тоже откидываюсь на спинку. Прошло уже много месяцев, но до сих пор не верится, что играю на том самом поле, за матчами на котором наблюдал все детство. И что люди заполняют эти трибуны во многом ради того, чтобы увидеть мою игру.
— Достану комплект. Тебе понравится, они жуть какие удобные, — Лейтон запускает руку в миску, подбрасывает в воздух зернышко попкорна и ловко ловит ртом.
— Поделишься?