Меня, в частности, но не будем об этом.
— Тебе не нужно было переживать о том, что я подумаю, но, наверное, так даже лучше. Что-то вроде очищения перед тем, как вступим в фальшивые отношения. Это нас сблизит. Именно поэтому я хочу довериться тебе...
Его брови ползут вверх.
— Я не такой уж хороший человек, Хейс. Когда сбежала от тебя в ту ночь после поцелуя, это было не потому, что я боялась, что ты причинишь мне боль. Честно говоря, в тот момент даже не успела об этом подумать, хотя, скорее всего, пришла бы именно к такому выводу.
— Нож вонзился и повернулся.
Я сокращаю разделяющее нас расстояние и сажусь в кресло рядом.
— Не надо. Дело во мне. В смысле, у меня вообще-то есть целый список... — я отмахиваюсь. — Забудь... В ту ночь на вечеринке у меня... эм... у меня был парень.
Он смотрит на меня абсолютно пустым взглядом. Настолько, что я машу рукой у него перед лицом.
Хейс моргает.
— Я просто в шоке. Ты поцеловала меня, когда у тебя был парень?
Я крепко зажмуриваюсь.
— Да. Боже, когда ты произносишь это вслух, чувствую себя так, словно давишь пальцем прямо на синяк чувства вины.
— Просто... все эти годы я думал, что дело во мне. Что был пьянее, чем казалось, или что я паршиво целуюсь. Ну, в последнее я не особо верил, но вот если бы был в стельку и сам этого не понимал – это еще имело бы смысл... — теперь уже он начинает тараторить, и почему-то это кажется невероятно милым.
Я просто выложу все как есть. Чтобы между нами больше ничего не стояло. Никаких секретов.
— Я тогда встречалась с Колином, и он уже изменил мне перед первым курсом, но я простила его, потому что формально мы расстались на пару часов. В общем, мы пообещали друг другу все наладить...
— И ты использовала меня, чтобы отомстить ему?
— Нет! — я чуть ли не кричу и оглядываюсь по сторонам, но мы, разумеется, одни. — Я поцеловала тебя, потому что хотела. Но после поцелуя...
— После того потрясающего поцелуя, ты хочешь сказать?
Я закатываю глаза.
— После того потрясающего поцелуя – или, скорее, во время него – меня вдруг словно током ударило, и я почувствовала себя такой грязной и отвратительной.
— Этот разговор – просто бальзам на самооценку. Расскажи еще, как омерзительно ты себя чувствовала, когда мои губы касались твоих, — с непроницаемым лицом произносит Хейс.
Я не выдерживаю и хихикаю.
— Я была как отец, — качаю головой, ненавидя то чувство, которое вызывают эти слова, — поступила с человеком так же, как отец поступил с мамой. И хотя мне все безумно понравилось... в общем, поэтому я и сбежала.
— Пожалуйста, не стесняйся и продолжай рассказывать о том, как сильно тебе понравился поцелуй, — теперь на его лице играет самодовольная ухмылка.
Клянусь, стоит закрыть глаза и прокрутить это в памяти, и я все еще чувствую его губы на своих.
— Было такое чувство, словно я увидела ту свою сторону, о существовании которой даже не подозревала, — говорю я. — Я столько лет клялась себе, что никогда не поступлю так с другим человеком. Никогда. Особенно после того, как увидела, к чему это привело маму. И меня.
Он запрокидывает голову, наконец осознав причину моего побега.
— Я поддалась искушению. И приняла паршивое решение, которое могло ранить многих. Келли, Колина и тебя, хотя Келли говорила, что в тот вечер ты довольно быстро нашел мне замену.
Он склоняет голову набок и внимательно смотрит на меня, нахмурившись.
— Что?
— На следующее утро Келли пришла домой и сказала, что была в бешенстве, потому что видела, как ты целуешься с какой-то девчонкой, и извинилась за то, что ты меня бросил.
Его брови взлетают вверх.
— И у этой девчонки случайно не было золотисто-рыжих волос?
Я качаю головой.
— Нет, — я прищуриваюсь. — Она была блондинкой. Потому что ты целовался с двумя, а я золотисто-рыжая.
Я не виню его за то, что Хейс быстро переключился после моего ухода, но слышать об этом все равно больно.
— То есть, Келли видела, как я целуюсь с кем-то светловолосым в темной комнате под мигающий стробоскоп? — он берет ведерко с попкорном и откидывается в кресле с таким видом, словно сейчас начнется кино.
— Ты намекаешь, что она видела нас с тобой?
— Ну, учитывая, что после того, как ты сбежала, я пытался тебя найти, а потом просто сидел у костра, то да. В ту ночь мои губы не касались губ других девчонок.
— Ох... — и как это раньше в голову не пришло? Я-то думала, Келли была на втором этаже с тем звездным питчером, которого только-только задрафтовали. — Ты уверен?
Он кивает.
— Я был не настолько пьян, Лейтон.
— Правда? А я все эти годы думала, что ты просто нашел мне замену.
— А я все эти годы гадал, что заставило тебя сбежать. Ты могла бы остаться, мы бы все обсудили и прояснили. Может быть, сейчас были бы вместе.
— Это было бы слишком зрелое решение для девчонки моего возраста, которая только что поцеловала старшего брата лучшей подруги, — улыбаюсь, не в силах представить себя тогда такой рассудительной.
— Наверное, — он пожимает плечами.
Мы оба сидим, глядя на поле, погруженные в свои мысли.
— Я должна сказать еще кое-что, — хочу выложить все как есть. Быть той взрослой версией себя, которой следовало тогда. Может, правда направит нас на верный путь, и мы оба поймем, что нет будущего, независимо от того, тянет нас друг к другу или нет. — Я не могу быть причиной твоих провалов в этом сезоне.
Он хмурится.
— С чего бы вдруг?
Я поворачиваюсь к нему. Хейс расслабленно откинулся в кресле, всем видом показывая, что его ничто не волнует. Кажется, признание не произвело никакого впечатления.
— Потому что ты оказался втянут во все мои проблемы. Собираешься притворяться моим парнем, чтобы могла получить опеку, а это значит, что все твое свободное время будет уходить на меня. А ведь ты наверняка мог бы потратить его на тренировки или на что угодно, лишь бы заполучить эту «Золотую Перчатку».
Хейс качает головой.
— Экстренные новости: у профессиональных спортсменов тоже есть жизнь. У них есть жены, дети, семьи. Да, во время сезона все сложнее, но это не значит, что подобное совершенно невозможно.
Мои плечи поникают.
— Я знаю, но...
— Послушай, — он опускает ноги на пол, отставляет попкорн и берет мои руки в свои. — Мы пройдем через это вместе. Не переживай за меня. Пока что я в любом случае далеко впереди того, где был в прошлом году. И для меня важно помочь тебе. Я не знаю почему, просто хочу, чтобы дети достались тебе. Если копнуть глубже, то, наверное, это потому, что в прошлом году, когда мама нуждалась во мне больше всего, меня не было рядом. А я хочу, чтобы ты была рядом с детьми, когда они нуждаются в этом больше всего. А может, дело в другом. Но тебе нужно кое-что знать.
— Начинает казаться, что нам стоит скинуться на личного психотерапевта.
Он сжимает мои руки.
— Понимаю, что сейчас совсем не подходящее время и все такое, но мне жаль тебе это говорить... ты мне нравишься, Лейтон.
Мои руки безвольно повисают в его ладонях. Я совсем не так представляла себе признание. Извиняется, словно в этом есть что-то ужасное.
— Но я буду уважать твои желания.
Мои желания?
Ах да, чтобы между нами ничего не было. На меня свалилось слишком много всего, и мы оба не в том положении, чтобы что-то начинать.
— О... ну да... спасибо, — пытаюсь подыграть, хотя отчаянно хочется наплевать на все эти держания за ручки и перейти прямо к поцелуям.
— Я буду держать дистанцию, пока ты сама не скажешь «да».
Подумал бы он обо мне хуже, если бы сказала «да»? Да, потому что Хейсу нужно выиграть «Золотую Перчатку», а мне получить опеку. И если мы попробуем что-то начать и облажаемся, жизни обоих перевернутся с ног на голову.
Во мне бушует ураган эмоций, и разобраться в них почти невозможно. Я безумно счастлива, что нравлюсь Хейсу, но в то же время меня разрывает от разочарования, потому что это ничего не меняет.