— Странно, что ты тут спишь. В этой комнате сроду никто не ночевал, — говорит Лейк, оглядываясь. — У нас и гостей-то никогда не бывает.
— А вот и неправда. Папа иногда здесь спал, — подает голос Линкольн.
Я замираю, так и не дотянувшись до того, что спрятано в глубине шкафа, и оборачиваюсь к Лейк. Она и не думает спорить с братом.
— Ваш отец спал в этой комнате? — переспрашиваю.
Скай никогда не упоминала о проблемах в семье. Наверное, это случалось редко, когда они ссорились. Или, может, Патрик храпел.
— Ну да, когда все было плохо, — отвечает Лейк.
Раздается звонок в дверь. Линкольн пулей слетает с кровати и вылетает из спальни.
— Побудешь идеальной племянницей и впустишь Хейса? — прошу Лейк.
Она закатывает глаза, но все же встает и кричит Линкольну, чтобы тот ее подождал.
Я заползаю в шкаф. В дальнем углу обнаруживается засунутая поглубже черная дорожная сумка. Если в комнате никто не жил, откуда она взялась? Я опускаюсь на пятки и расстегиваю молнию.
Внутри лежит флакон духов и комплект красного белья. Определенно не тот парфюм, которым обычно пользуется Скай, да и она как-то призналась, что терпеть не может красное белье.
Что же я упускаю?
На лестнице раздаются шаги, и я торопливо заталкиваю все обратно в шкаф, пряча сумку под обувью, чтобы дети ее не нашли.
— Сначала говоришь, что больше нельзя целоваться, а потом я захожу и обнаруживаю тебя в такой позе. Ты затеяла опасную игру, Лейтон Синклер.
От низкого голоса Хейса по коже бегут мурашки, и наш поцелуй – тот самый, исступленный, когда до боли прижимались друг к другу, – вспыхивает в памяти с новой силой.
— Смотри, Хейс! — Линкольн влетает в комнату и с разбегу прыгает на кровать. Матрас пружинит, разом остужая мой пыл.
— Круто. Обожаю, когда кровати ходят ходуном, — подначивает Хейс.
Я бросаю на него свирепый взгляд, но тот лишь пожимает плечами с самодовольной ухмылкой.
— Не хочешь попробовать, Лейтон? — Хейс небрежно прислоняется плечом к косяку.
— Не сейчас, — отрезаю я. — Идем, Линкольн, пора устроить семейный совет, пока не приехал соцработник. Сходи за Монро.
Мальчишка недовольно стонет и пытается подбить Хейса попрыгать вместе, но тот отвечает, что ему нужно на секунду меня задержать.
Едва Линкольн скрывается из виду, Хейс преграждает мне выход.
— По-моему, стоит просто дать им застукать нас за поцелуями, — он цепляется пальцами за дверной косяк, край футболки задирается, обнажая темную дорожку волос, уходящую за пояс брюк. Клянусь, Вселенная меня испытывает.
Я кладу ладонь ему на живот, хоть и не следовало бы. Просто не могу устоять.
— Думаю, мы оба понимаем, что это плохая затея.
Он опускает руки.
— Скажи, что тот поцелуй был паршивым, — шепчет он. — Потому что я никак не могу выбросить его из головы.
— Хейс, нам нужно поговорить с детьми, — пытаюсь его обойти, но тот делает шаг в сторону, пресекая попытку.
— Знаешь, сколько раз я дрочил, представляя, куда бы двинулась твоя рука, если бы нас не прервали?
Наверное, столько же, сколько и я.
Хейс берет меня за руку, медленно поглаживая ладонь своей.
— Что ты делаешь?
— Пытаюсь запомнить руку на ощупь, чтобы потом представлять, как она обхватывает мой член. Черт, какая же у тебя нежная кожа.
— Мы готовы! — доносится крик Линкольна из коридора.
Тем временем щеки пылают, а ладонь так и жаждет интимного знакомства с его пахом. Я и сама ловлю себя на мысли, что хочу увидеть, как пальцы сомкнутся на стволе.
Но нет. Мы договорились.
Я высвобождаю руку из его ладони.
— Пошли.
Я проскальзываю мимо Хейса и едва не бегу вниз по лестнице, пока не совершила роковую ошибку и снова его не поцеловала.
Глава 33
Хейс
С того самого момента, как Истон прервал нас на крыше, я прохожу через настоящую пытку. Стоит закрыть глаза, как тут же вижу перед собой припухшие губы Лейтон. Руки до сих пор помнят упругость ее ягодиц. В ушах звенят тихие, сладкие стоны.
Я влип по самые уши. Думал, что смогу контролировать аппетит – держать себя в руках, пока она сама не даст зеленый свет, но теперь уже сильно в этом сомневаюсь.
Я заставляю себя сесть на диван в гостиной.
— Ты наняла домработницу?
— Нет, сама все убрала, — она зажигает свечу на столе.
Вокруг царит безупречный порядок. Я еще никогда не видел этот дом таким вылизанным.
— Кстати, мне даже немного обидно.
— Она заставляла нас работать весь день, — стонет Монро.
— Так, народ, — произносит Лейтон и садится рядом, опуская ладонь мне на бедро.
Приходится срочно вспомнить о чем-нибудь мерзком, пока член не решил присоединиться к нашей маленькой вечеринке.
— У нас с Хейсом есть новости.
Взгляд Лейк мгновенно фокусируется на руке Лейтон. Я выпрямляюсь и бережно снимаю ее ладонь со своего бедра, чтобы просто переплести пальцы.
— Мы пытались сохранить все в тайне, но на судебном слушании не было выбора, пришлось во всем признаться судье.
В ответ – тишина. Монро теребит ободок с пчелиными усиками, надетый в честь Национального дня пчел. Она нарядилась в желто-черное, и выглядит чертовски мило.
— Мы с Хейсом – пара. Встречаемся, в романтическом смысле, — поясняет Лейтон.
— Это как? — хмурится Линкольн.
— Типа, они целуются и все такое, — бросает Лейк.
— Как мама с папой, только мы не живем вместе и не женаты. Мы ходим на свидания. Он мой парень.
— Хейс будет моим дядей! — кричит Линкольн, победно вскидывая кулаки.
Лейтон сжимает мою руку.
Я прочищаю горло. Полагаю, это ее тонкий намек, что пора бы вмешаться.
— Нет, дружище, но, может быть...
Очередное пожатие. Лейтон нацепила улыбку «Мисс Америка», попутно сдавливая мне костяшки. Она вообще понимает, что этими руками я зарабатываю на жизнь?
— Мы не торопим события, и ничего не меняется. Я буду приходить и уходить, как и раньше.
— А ты останешься с ночевкой? Скоро Национальный день пижамных вечеринок, — заявляет Монро.
Хватка Лейтон становится еще крепче.
— Эм... посмотрим. Но мы просто не хотели ничего скрывать.
— И когда вы начали встречаться? — Лейк забивается в угол двухместного диванчика, сверля нас пристальным взглядом, который перескакивает с сцепленных рук обратно на лица.
— Эм... — смотрю на Лейтон, понятия не имея, что ответить.
— Ну, я знаю Хейса уже очень давно.
Я высвобождаю свою руку, чтобы вернуть кровообращение, и приобнимаю Лейтон за плечи. Она прижимается к моей груди. Неважно, игра это или нет, но ощущается чертовски здорово.
— Это я знаю, но раньше вы не встречались. Так когда начали? — не унимается Лейк.
Здесь что, стало жарко? Я разминаю шею, а Лейтон смотрит на меня с таким выражением лица, будто хочет сказать, что актер из меня никудышный.
Я никогда не умел врать. Даже в детстве.
— Точной даты не назову, но это и не важно, — отзывается Лейтон.
Линкольн кидает бейсбольный мяч. Я уже собираюсь бросить его обратно, но ловлю на себе выразительный взгляд Лейтон: «Мы вообще-то еще разговариваем».
— Чуть попозже, Линк, — кладу мяч рядом с собой на диван.
— Тебе не нравится, что мы встречаемся, Лейк? — спрашивает Лейтон.
Та лишь пожимает плечами.
— Нет, просто интересно, с чего вдруг.
Лейтон снова кладет ладонь мне на бедро, отчего нога слегка дергается. Она сжимает пальцы, пригвождая ее к месту.
Взгляд Лейк снова падает на руку тети, и мне становится не по себе. Чувствую себя так, будто отец девочки-подростка прямо сейчас наблюдает, как я лапаю его дочь.
— Наверное, просто пришло время. Мы стали чаще видеться, — произносит Лейтон.