— Лейтон, — окликает меня Майк.
Я моргаю, стряхивая наваждение.
— Да. Звучит отлично, — прижимаю ладонь к горящей щеке. — Пойду только глотну воды.
— Пойду скажу Рэнди.
Он убегает трусцой, а я радуюсь долгожданной передышке.
Когда подхожу к сумке возле навеса, меня перехватывает одна из мамаш.
— Он что, пытается подмять под себя твои тренерские обязанности? — спрашивает она, пока я жадно пью. — Последние пару недель он только и делает, что несет всякую чушь. Я Эйми, — она протягивает руку.
— Привет, Эйми, я Лейтон.
— Не позволяй собой помыкать. Стой на своем, а мы тебя поддержим, — она поворачивается к остальным женщинам: — Дамы, это Лейтон.
Они подходят по очереди, представляются и показывают, кто из детей чей. Ни за что всех не запомню, но радостно уже от того, что косточки мне не перемывали.
Майк возвращается.
— Рэнди в деле.
— О, а я думала, это была его идея, — хмурюсь я, вытаскивая экипировку кэтчера, которую выдали в округе.
Он отмахивается от замечания.
— Ну да, да. Это я и имел в виду.
Я подзываю ребят, понимая, что с меня хватит этого Майка – или Баттера, или как он там просил себя называть.
Когда все собираются в кучу, я объявляю группе:
— Ребята, сейчас проведем тренировочный матч с другой командой.
Мальчишки разом оборачиваются на приближающихся соперников. Те все как один в одинаковых оранжевых футболках, в бейсбольных штанах, с ремнями, с «боевой раскраской» под глазами... и это что, налокотник вон у того мальчугана? Во что же я втравила бедных детей?
Глава 35
Хейс
Такси высаживает нас у парка. Истон и Деккер увязались за мной, заявив, что, вообще-то, тоже почти семья. Ну да, как же.
— Так мы не будем обсуждать то, как ты засунул язык ей в глотку на днях? — в миллионный раз спрашивает Истон.
Надо запомнить: Истон и чужие секреты – вещи несовместимые.
Мы идем по указателям к бейсбольным полям, миновав по пути целую кучу футбольных.
— Нет, не будем.
— Что-то не было похоже, что вы притворялись, — настаивает Истон.
— А ты, будь добр, держи рот на замке. Такого больше не повторится.
Он примирительно поднимает ладони.
— Ладно-ладно, виноват. Но смотрелись вы чертовски горячо. Серьезно, Дек, ее нога была закинута ему на бедро, а наш мальчик прижимал ее так, что Лейтон, по-моему, даже дышать не могла.
— Мне не нужны комментарии с места событий, — качает головой Деккер. — Келли знает?
Истон шумно выдыхает.
— Чувак, пора перестать так париться из-за правил. Расслабься и живи.
— Нет, не знает и не узнает, потому что этого больше не случится. А теперь давайте найдем команду Линкольна. Я хотел приехать пораньше, но вы, придурки, все испортили, — я решительно закрываю тему страстных поцелуев с Лейтон, сгорая от нетерпения увидеть ее в деле.
На днях она переживала. Я не хотел лезть не в свое дело, но Лейтон попросила помочь, поэтому показал пару упражнений для детей. Когда она наблюдала с шезлонга, а мы с Линкольном тренировались во дворе, было так здорово, словно мы и впрямь настоящая семья.
— Я сдаюсь. Где гребаные поля? — Истон вскидывает руки в воздух. Он слегка на взводе после того, как ни разу не отбил подачу.
— На указателе написано, что вон там. Идем, — я указываю направление, и мы сворачиваем на нужную тропинку.
Доходим до небольшого холма, и когда поднимаемся на вершину, все трое замираем как вкопанные.
— Охренеть, да их тут миллион, — выдыхает Деккер.
И он прав. Маленькие фигурки в желтом, красном, зеленом носятся по полям в каком-то броуновском движении.
— У команды Линкольна бордовая форма, — говорю, сканируя толпу.
— Вон там, — указывает Истон.
— По-моему, это красный, — я стягиваю бейсболку, провожу пятерней по волосам и надеваю обратно.
— Да нет же, вон там, — показывает Деккер.
— У вас что, дальтонизм? Это коричневый, — Истон скрещивает руки на груди.
Наконец я замечаю их, играющих вперемешку с командой в оранжевом. С чего вдруг они играют матч, когда все остальные команды просто тренируются в аутфилде?
— Вот они, — показываю в их сторону. Я иду первым, а парни следом.
— Слушайте, а некоторые из мелких неплохо играют, — замечает Деккер.
— Надеюсь, раз уж она устроила матч, то взяла тех, кто посильнее. Так было бы проще, — говорю я.
Подходя к аутфилду, я краем уха улавливаю разговор двух папаш.
— Я не понимаю. Почему она просто не отдаст команду Майку? Теперь они точно скатятся на дно турнирной таблицы.
Брови Истона ползут вверх, а Деккер беззвучно произносит: «Какого хрена?»
Я решаю замедлить шаг и прислониться к сетке.
— Новый тренер, да? — спрашиваю я, надвигая бейсболку пониже.
Истон и Деккер делают то же самое, вставая по бокам.
Правда, папаши даже не сводят глаз с поля, так что, похоже, незачем было прятаться под кепкой.
— Ага, и явно до этого никого не тренировала. Она поставила моего пацана на правый филд. А он вообще-то игрок третьей базы, — мужик с отвращением качает головой.
— А мой играет на второй базе, но она поставила его кэтчером. А он терпеть не может ловить мячи.
— Это тяжелая позиция, — вставляет Деккер.
— Ну, для профи, может, и нет, но в таком возрасте – да. Дети даже страйк бросить толком не могут. Джек сегодня так вымотается, что придется лед к ногам прикладывать.
Истон смеется, но вовремя маскирует это под кашель.
— А ваш-то кто? — интересуется один из папаш.
Я окидываю взглядом поле.
— Вторая база.
И тут же кто-то отбивает мяч, и он летит прямо к Линкольну. Тот ловит его и бросает на первую базу, но игрок не справляется, и бегущий успевает добежать. Меня распирает гордость за Линкольна, и я обязательно скажу, что он отлично сыграл.
— Это все моя школа, — хвастается Истон.
— Ну, по крайней мере, позицию твоему сыну она подобрала верно, — замечает папаша. — Может, стоит проголосовать за ее смещение или типа того?
Истон кладет руку мне на плечо.
— Хочу посмотреть поближе, пошли.
Мне требуется вся выдержка, чтобы молча уйти от кретинов, которые свято верят, что их девятилетки уже готовятся к высшей лиге.
Пока мы идем вдоль сетки, иннинг заканчивается, и мужик с первой базы подходит к Лейтон. Он словно что-то нашептывает ей, по-хозяйски закинув руку на сетку за спиной.
— О, черт, сейчас начнется жара, — комментирует Истон.
Я стискиваю челюсти, но Деккер толкает меня плечом и качает головой. Он, наверное, сквозь землю провалится, если я устрою сцену на детском матче.
Линкольн выходит на подачу, и я отступаю за спины других родителей, чтобы он нас не заметил. Не хочу заставлять его нервничать еще больше.
— Что это он делает? — удивляется Истон.
— Ты не показал, как правильно держать биту? — Деккер поворачивается ко мне.
— Ему девять. Мы тренировали только ловлю и игру в филде, — я прикусываю щеку изнутри.
Линкольн делает взмах и промахивается. Он запрокидывает голову, и неестественно прямая стойка не сулит ничего хорошего.
— Нам нужно срочно тащить парня к клеткам с питчинг-машинами, — заявляет Истон, скрещивая руки на груди.
— Начнем с отбивания мяча со стойки, — добавляет Деккер.
— А потом перейдем к легким набросам, — поддакиваю я.
Бедный Линкольн получает страйк-аут всего после трех подач, и какой-то мужик в футболке с надписью «Прекрасная игра» объявляет, что игра окончена.
Мальчишки выстраиваются в линию, и Лейтон вместе с ними. Тот самый придурок, что крутился возле нее, встает позади, и если я замечу, что его взгляд хоть раз скользнет на ее задницу, точно перемахну через чертов забор.
Наконец мы подходим ближе, и Монро тут же замечает нас.
— Вы пришли! — она вскакивает с пледа, где играла с какой-то девочкой. На шее болтается ожерелье из скрепок. Монро бежит к нам.