Она распахивает объятия еще за три столика от нас и сгребает меня в охапку, раскачиваясь из стороны в сторону.
— У меня ремиссия. Я здорова!
Она объявляет это так громко, что люди за соседними столиками начинают аплодировать. Она отстраняется, щеки заливает краска, и она машет руками, прося людей перестать, но, когда те продолжают хлопать, женщина так и светится от внимания. И полностью заслужила это после всего, через что прошла.
— Поздравляю, — говорю, снова обнимая ее.
Взгляд невольно цепляется за Хейса и его отца у кассы. Хейс смотрит на меня, потом на Элиаса, затем снова на меня. У него точно такое же выражение лица, как в тот день в кафе с мороженым, когда придурок отпустил дерьмовый комментарий об игре.
— Я знаю. И слышала о вас с Хейсом, — шепчет она, хотя и не настолько тихо, как следовало бы, но в этом вся миссис Карлайл. Своим громким характером Келли пошла в мать. — Твой секрет умрет со мной, но я так счастлива, — она снова обхватывает меня руками, раскачивая, и к горлу подступает тошнота. — Я всегда хотела, чтобы ты стала моей невесткой.
О боже, она уже перебарщивает.
— Лейтон, — произносит мистер Карлайл, подходя с подносами. — Дай-ка я это поставлю, — он шагает к столику, за которым сидит Элиас. — Привет, сынок, ты ведь не против?
— Нисколько, — Элиас откидывается на спинку стула, жуя яблоко и с интересом наблюдая за разворачивающейся сценой.
— Миссис Карлайл только что поделилась прекрасной новостью. Вы, должно быть, на седьмом небе от счастья, — я обнимаю его, но мыслями далеко отсюда. Внимание приковано к высокой фигуре, приближающейся к нам. Челюсти Хейса плотно сжаты, а в руке он мнет стопку салфеток.
— Слава богу. Это был худший год в моей жизни, — шепчет мистер Карлайл на ухо.
На глаза наворачиваются слезы, и я обнимаю его крепче в знак поддержки. Я понимаю, какое огромное облегчение он испытывает.
— Познакомь нас, Лейтон, — просит Элиас.
Мистер Карлайл отстраняется и протягивает руку.
— Дэйв Карлайл, а это моя жена Дженнифер.
Элиас представляется, встает, пожимает им руки, а затем берет поднос.
— Оставлю вас. Вам наверняка есть что обсудить.
— Глупости, — мистер Карлайл садится на место, где только что сидел Элиас. — Мы не кусаемся.
Элиас встречается со мной взглядом, безмолвно спрашивая, как поступить. Я бы очень хотела, чтобы он ушел...
— Хейс, почему так долго? — миссис Карлайл берет сына под руку и подводит к нам.
Он бросает салфетки на стол, но не садится.
— Хейс Карлайл? — переспрашивает Элиас, заставляя Хейса перевести взгляд с меня на него.
Хейс натягивает фальшивую улыбку и протягивает руку.
— Ага.
— Хейс, это Элиас. Он врач в отделении акушерства и гинекологии, — представляю я.
Они пожимают друг другу руки, и я замечаю, как Элиас слегка морщится – остается только гадать, насколько сильно Хейс сдавил его ладонь.
— В этом году ты играешь просто как бог.
Если до этого казалось, что челюсти Хейса напряжены, то сейчас они превратились в гранит. Пусть Элиас и хотел сделать комплимент, у Хейса все еще слишком много свежих ран с прошлого года.
— Я знаю, он проводит потрясающий сезон, — миссис Карлайл берет меня под руку. — И я думаю, это все благодаря кое-кому, — она подмигивает, но Хейс даже не смотрит в мою сторону.
— Ему обеспечена «Золотая Перчатка», а если нет – значит, все куплено, — мистер Карлайл расставляет тарелки перед тремя пустыми стульями. — Садитесь и ешьте, все остынет.
— Я сейчас вернусь. Пойду в уборную, — Хейс не ждет ответа и просто уходит.
Я провожаю его взглядом.
— Присаживайся, Элиас, и расскажи то, над чем Лейтон так смеялась, — предлагает мистер Карлайл.
Миссис Карлайл садится рядом с Дэйвом, выглядя не менее заинтригованной, чем ее муж.
Элиас опускается на стул, не сводя с меня глаз. Я должна спасти его, правда должна, но вместо этого кладу руку на плечо миссис Карлайл.
— Я сейчас вернусь.
Она похлопывает меня по руке.
— Не торопись, милая. Я, пожалуй, схожу еще за печеньем. Я сегодня праздную.
Сжимая ее руку, я искренне радуюсь хорошим новостям.
— Лейтон? — окликает Элиас, когда я отхожу от стола.
Я поднимаю руку в примирительном жесте. Следовало бы все объяснить, но сначала нужно разобраться с Хейсом.
Я иду по коридору, уворачиваясь от посетителей и персонала, спешащих на обед. Лавирую в толпе, ускоряя шаг, чтобы перехватить Хейса до того, как он скроется в туалете. Оказавшись достаточно близко, я окликаю его. Он не останавливается, и я перехожу на легкую пробежку, стараясь не привлекать внимания, что довольно сложно, учитывая, что я бегу по больничному коридору.
Хватаю его за руку.
— Хейс, — выдыхаю, пытаясь восстановить дыхание.
— Забей. Возвращайся и ешь, пока перерыв не закончился.
Я оттягиваю его в сторону от потока людей, ближе к стене.
— Все не так, как ты думаешь.
Он бросает на меня мимолетный взгляд, избегая смотреть в глаза.
— Все нормально. Это же фальшь, помнишь? Я не имею права злиться.
— Но злишься? — голос дрожит, потому что мне больно видеть, как он страдает. Хейс думает, я не умею читать язык его тела? Да черт возьми, даже Монро бы поняла, настолько это очевидно.
— Просто возвращайся к своему идеальному парню. Он ведь подходит под все пункты списка, так?
— Хейс, — я не хочу обсуждать «Короткий список безопасных парней», когда все тело ноет от желания к нему.
— Он – беспроигрышный вариант, верно? — он делает шаг вперед, отгораживая нас от коридорного хаоса, и вклинивается бедром между моих ног. — Тот, на кого можно положиться?
Хейс прижимается ногой к моему центру, и руки инстинктивно впиваются в его плечи. Стальные бицепсы напрягаются под моими пальцами. Его рука ложится мне на талию, удерживая на месте. От него так и веет жаром. Разочарование, вожделение и собственнический инстинкт – все слилось воедино. И да поможет бог, я жадно приму все, что он готов предложить.
Мимо постоянно проходят люди, и я лишь надеюсь, что со стороны мы выглядим как просто беседующая пара, а не так, будто я в секунде от того, чтобы умолять его поднять бедро еще чуть выше.
— Думаешь, он не причинит тебе боли, а я причиню? — отчаяние и боль, плещущиеся в темных глазах Хейса, становятся моей погибелью.
— Я никогда этого не говорила, — голос срывается на прерывистый шепот, и он сильнее прижимается ко мне бедром. Я без зазрения совести подаюсь навстречу, совсем немного, судорожно цепляясь за его руки.
Хейс отрывает от меня взгляд, бедро исчезает, и я тихонько скулю, пока он тащит меня за угол. Шаги сбивчивы, он крутит головой, оглядывая коридор в обе стороны. Открывает какую-то дверь, снова осматривается и заталкивает меня внутрь.
Когда Хейс щелкает выключателем, заливая тесное пространство тусклым желтым светом, я понимаю, что это подсобка уборщика. Воздух спертый и пыльный, но мы скрыты от посторонних глаз. Только он, я и пульсирующее между нами желание.
Я прижимаюсь спиной к стеллажам, и он снова вторгается в мое личное пространство.
— Так на чем мы остановились? — он вновь вклинивается бедром между моих ног, вырывая тихий стон. Хейс заправляет прядь волос мне за ухо с такой нежностью, которая совершенно не вяжется с его напором. — Ты собиралась рассказать, почему выбрала его как более надежный вариант?
— Не собиралась. И я не выбирала, — бедра предательски, с жадностью подаются вперед. Он продолжает давить бедром именно туда, куда нужно, и я хочу лишь одного – тереться, пока не разлечусь на куски.
— А со стороны казалось иначе. Думаешь, он способен заставить тебя чувствовать то, что чувствуешь прямо сейчас?
— Нет, — шепчу я, качая головой.
Хейс крепко держит меня за бедра, а я упираюсь руками в его запястья, чтобы скользить по твердому, мускулистому бедру. От давления вдоль позвоночника разбегаются искры, а соски твердеют под тканью бюстгальтера, умоляя о трении.