— Думаешь, он способен заставить тебя забыть собственное имя? Заставить дрожать от желания и кричать от экстаза? — он наклоняется, проводя носом по линии моей челюсти.
Я вздрагиваю, кожа покрывается мурашками везде, куда попадает его дыхание. Его запах окутывает меня – терпкие нотки одеколона и что-то еще, не поддающееся описанию. Просто запах Хейса.
— Скажи, Лейтон. Это его ты хочешь?
Руки скользят вверх по его плечам, обвивают шею и зарываются в волосы на затылке. Меня бьет дрожь – не от страха, а от того, что наконец-то могу перестать притворяться, будто Хейс не тот, о ком думаю каждый раз, когда ласкаю себя.
— Пожалуйста, Хейс.
Он качает головой.
— Так легко ты не отделаешься. Кого ты хочешь, Лейтон?
Очередной нажим бедра, и я стону. Я чувствую, как влага желания пропитывает белье.
— Ты хочешь его? — снова спрашивает он. Рука скользит мне под бедро, приподнимая, и мы оказываемся в той же позе, в какой нас прервал Истон.
— Нет, — правда вырывается наружу, пробивая броню.
Киска все еще прижата к его бедру, но Хейс меня не целует, и это изощренная, абсолютная пытка – быть так близко к тому, чего так жажду, и не получать этого. Его твердый, горячий член упирается в бедро, и меня накрывает такая острая потребность, какой никогда прежде не испытывала. Я отчаянно нуждаюсь в этом. В нем.
— Тогда скажи, Лейтон, чего ты хочешь?
Его рук, губ, тела, сплетенного с моим. У меня больше нет сил сопротивляться. Я вымотана борьбой с чувствами к нему. Чем больше Хейс меня трогает, тем стремительнее рушатся стены, обращаясь в прах.
— Тебя, — я наконец говорю то слово, которого он так ждал.
Хейс откидывает голову, вглядываясь в мои глаза, словно желая убедиться в последний раз, прежде чем мы зайдем слишком далеко. Но отрицать то, что между нами происходит, просто невозможно – настолько мощна и всепоглощающа потребность друг в друге.
— Наконец-то, черт подери.
Глава 38
Хейс
Мои губы впиваются в ее, язык проникает в рот, а ладонь скользит выше по бедру. Лейтон плавится в объятиях – жаждет большего, нуждается во мне и готова принять все, что я предложу.
Я чувствую на вкус, как сильно она меня хочет. Отчаяние действует на меня как афродизиак. Довольно притворяться, будто между нами ничего нет, словно это можно подавить или отбросить в сторону.
Я развязываю тесемки на ее брюках и стягиваю медицинские штаны вниз. Лейтон извивается, скидывает туфли и помогает освободить ее от одежды. Ладонь скользит под ягодицы, я приподнимаю ее выше, позволяя прижаться жаром именно туда, где ей это нужнее всего.
Лейтон думает, ей нужен надежный, сдержанный мужчина? Плевать. Она создана для того, чтобы растворяться в моих руках.
— Обхвати меня ногой, — шепчу в приоткрытые губы, притягивая ее еще ближе и не давая ни единого шанса отстраниться.
Лейтон вцепляется в мои плечи, дыхание сбивается, но она делает, что велено. Я провожу пальцами по внутренней стороне ее бедра. Кожа именно такая, как в моих мечтах – шелковистая и нежная. Не терпится зарыться лицом у нее между ног и почувствовать на вкус.
— Хейс... — выдыхает она, будто я – единственный, кто может утолить ее голод.
Это лишь раздувает пожар собственничества, который и так бушует во мне, выжигая остатки рассудка.
— Повтори, — надавливаю основанием ладони ей между ног, и, черт возьми, Лейтон уже совсем взмокла и горит от желания – она чертовски готова.
Лейтон ахает, а затем стонет – эта мелодия никогда не выйдет из головы, я буду преследовать ее каждую минуту до конца дней.
— Хейс! — стонет громче.
— Я здесь, малышка.
Я спускаюсь поцелуями к ее шее, задевая зубами бьющуюся жилку. Ее отчаяние заводит так, что хочется, чтобы Лейтон кончила раз десять прямо здесь, в каморке уборщика. Она не выйдет, мечтая о «безопасном варианте». Наконец поймет, что я – именно тот, кто ей нужен, тот, кого хочет на самом деле.
Она обхватывает мое лицо ладонями и впивается в губы, заявляя свои права, и, черт, как же хорошо.
Бери от меня все, что хочешь, малышка.
— Ты должна быть со мной, — почти рычу я, приподнимая Лейтон так, что она со стуком впечатывается спиной в металлический стеллаж. — А не с каким-то парнем, даже не знающим, как дать то, в чем ты нуждаешься.
Член почти до боли упирается в ширинку. Я одержим желанием войти в нее – так глубоко, чтобы Лейтон напрочь забыла о существовании других мужчин. Я сдвигаю в сторону тонкую ткань трусиков, пальцы тонут в влажном жару, заставляя ее рвано выдохнуть мне в губы.
— Посмотри на меня, — приказываю я низким, властным голосом. — Это я довожу тебя до исступления.
Лейтон с трудом размыкает веки, прекрасные голубые глаза застилают широкие зрачки. Ей хватает одного лишь прикосновения, чтобы оказаться на грани оргазма. Грудь распирает от чисто мужского торжества.
— Кто единственный мужчина, способный довести тебя до такого состояния? — требую я ответа.
— Ты, — выдыхает она. — Только ты.
— То-то же.
Наконец-то я чувствую вкус победы. Лейтон больше не притворяется, будто не жаждет меня с той же силой, с какой я жажду ее.
Я опускаю Лейтон чуть ниже, чтобы она обхватила меня бедрами, упираясь спиной в полку для опоры. Пальцы тянутся к пуговице на джинсах. Стоит ее расстегнуть и взяться за собачку молнии, как ладонь Лейтон накрывает мою.
— Позволь мне, — хрипло просит она. Я наблюдаю за тем, как ее пальцы управляются со штанами.
Ноющий от напряжения член вырывается на свободу. Лейтон обхватывает его ладонью и начинает ласкать. Черт, я сейчас кончу.
Каким-то чудом стягиваю джинсы и боксеры до щиколоток, сгорая от нетерпения наконец ощутить ее сладостный жар.
Как бы хотелось, чтобы у нас было время на долгие ласки. Мать твою, от одной мысли о ее губах я готов кончить. Но сейчас не хватает ни времени, ни пространства, чтобы по-настоящему насладиться друг другом.
— Держись за меня, — прижимаюсь к самому входу, влажное тепло принимает меня так, словно я, мать его, вернулся домой.
Лейтон впивается пальцами мне в волосы.
— Хейс... — ее отчаянные мольбы с каждым разом все сильнее лишают меня самообладания.
— Да, малышка. Знаю, — одним медленным, сокрушительным толчком я вхожу в нее до упора, забирая каждый сантиметр тела, в котором она мне так долго отказывала.
Ее дыхание обрывается хриплым вскриком.
Господи, совершенство.
Даже умри я сейчас, оно бы того стоило.
Лейтон сжимается вокруг меня, и я тихо ругаюсь, вцепившись в ее бедра, чтобы не опозориться и не кончить сию же секунду.
— Чувствуешь? — толкаюсь сначала неглубоко, а затем до самого конца. — Это я дарю тебе наслаждение.
Ее ногти царапают мне плечи, подгоняя и направляя. От прежних сомнений не осталось и следа.
— Хейс... не останавливайся.
Я слегка отстраняюсь, лишь бы увидеть ее лицо. Оно раскраснелось, губы припухли от поцелуев. Но главное – огромные голубые глаза, в которых застыла немая мольба дать то, в чем она так нуждается.
— Никогда, — обещаю я, потому что на этот раз Лейтон не сбежит. Если снова бросится наутек – я ее выслежу. — Я, черт возьми, никогда не остановлюсь, — каждое слово подчеркиваю резким толчком бедер.
Я снова вхожу в нее – мощно, по-хозяйски, и Лейтон охотно принимает утверждение моих прав.
Очередной толчок, на этот раз еще глубже, и она всем телом выгибается навстречу. Прерывистое дыхание обжигает щеку, я зарываюсь лицом в изгиб ее шеи, не в силах унять жажду близости – мне все мало.
— О боже... — ее пальцы до боли впиваются в мою кожу.
Я крепче сжимаю ее бедра, фиксируя в нужном положении. Угол идеальный: я то и дело задеваю ту самую точку внутри нее, и Лейтон кусает меня за плечо, сдерживая крик.
— Кричи, — выдыхаю я, вращая бедрами. — Пусть все знают, из-за кого ты теряешь рассудок.