— Готов? — кричит она из-за двойных дверей, ведущих в спальню.
Я поднимаюсь с дивана и выключаю телевизор, где крутят лучшие моменты матчей. Подхожу к двери и стучу.
— Секунду, — отзывается Лейтон; голос звучит глухо, будто она прикрыла рот ладонями. — Кто там?
Я усмехаюсь.
— Это я.
— Кто «я»?
— Твой кавалер.
— А откуда мне знать, что это правда ты?
— Лейтон, это Хейс. И я очень хочу увидеть свою чертовски горячую девушку при параде, так что, будь добра, открой дверь.
— Расскажи о себе что-нибудь такое, что подтвердит твою личность. Только тогда открою.
— У меня двадцатисантиметровый член, и он стоит колом, мечтая оказаться в той самой киске, которой принадлежит и душой, и телом.
Она заливисто смеется, и дверная ручка поворачивается. Створки распахиваются, являя самую ослепительную, сексуальную и прекрасную девушку, которую когда-либо видел.
— Черт, Лейтон... — я подношу руку к лицу и провожу большим пальцем по нижней губе, пожирая ее глазами. — Ты просто... у меня слов нет.
Она кружится на месте, но платье даже не колышется – настолько плотно оно облегает аппетитные изгибы. Ткань в пол, цвета шампанского – того самого, которое, уверен, мне придется потягивать весь вечер.
— Потеря дара речи – это хороший знак, — говорит она.
Я делаю шаг вперед и кладу ладони ей на бедра.
— Скажи, что ты вырядилась только ради меня. Чтобы мог расстегнуть эту молнию, и мы бы трахались как кролики до самого утра.
Лейтон берет меня за запястья, тем самым убирая мои руки со своих бедер.
— И не надейся. Но, может быть, я загляну в гардеробную.
— Я весь вечер буду ходить за тобой хвостом, как преданный щенок.
Она подходит к кровати, берет клатч и перехватывает его локтем.
— Чем скорее уйдем, тем быстрее вернемся и используем номер по назначению.
— Ты куда умнее меня, — жестом пропускаю ее вперед. Чистой воды эгоизм: так я могу полюбоваться задницей и глубоким вырезом платья на спине. — Надеюсь, хоть сегодня обойдется без драк.
Лейтон смеется. Пока мы идем к лифту и спускаемся в лобби, я не могу отвести от нее взгляда. Но стоит дверям разъехаться, крепко беру ее за руку – пусть каждый придурок в радиусе пятидесяти метров видит, чья она.
Швейцар провожает нас к заказанному автомобилю, я даю на чай и сажусь на заднее сиденье рядом с Лейтон.
Не хочется портить момент, но есть темы, которые можно обсудить только без детей под боком.
— Ты звонила в ту клинику, чей номер был в телефоне Скайлер? — спрашиваю, едва машина отъезжает от отеля и замирает в типичной для центра Чикаго пробке.
— Ах да, все хотела сказать. Это психотерапевт. Но мне ничего не сообщили, кроме того, что врач звонила уточнить насчет назначенной встречи. Даже не сказали, для кого она – для Скай, Патрика или обоих сразу. Но я погуглила: врач специализируется на семейном консультировании, так что, думаю, они собирались идти вместе.
— У них были проблемы? — я удивлен, Лейтон никогда на это не намекала.
Она качает головой.
— Скай ничего не говорила. Я-то думала, у нас нет секретов, но, видимо, ошибалась, — Лейтон хмурится, и я сжимаю ее ладонь. — Перед визитом соцслужбы я убирала туфли и нашла в самой глубине шкафа дорожную сумку: там лежал новый флакон духов и красное белье. А дети обмолвились, что Патрик иногда спал в той комнате.
— По-моемиу, терапия – это нормально. Совсем не гарант, что в браке все шло наперекосяк, — провожу костяшками пальцев по ее щеке.
— Просто обидно, что она не могла поделиться. Я искренне считала их брак образцовым. Идеальная пара, предел мечтаний.
— Может, в ту поездку они и отправились, чтобы снова стать ближе.
Она кивает, прикусывая нижнюю губу. Зная Лейтон, она прокручивает в голове один скверный сценарий за другим. Ей наверняка тяжело – ответов, которые так нужны, уже никогда не получить.
— Ладно, давай просто побудем вдвоем. Нам это редко удается, — она сжимает мою руку.
— Ты восхитительно выглядишь, — я наклоняюсь и целую ее в обнаженное плечо.
Лейтон улыбается от комплимента.
— А ты просто чертовски хорош в смокинге. Чтобы ты знал, — она наклоняется ближе и шепчет мне прямо в ухо: — Позже, этой ночью, будешь сидеть в кресле с развязанным галстуком и расстегнутым пиджаком, а я – на коленях у тебя между ног.
Я притягиваю ее за затылок к себе и впиваюсь в губы. Плевать на помаду и на гребаного водителя. Лейтон доводит меня до исступления.
Шофер деликатно прочищает горло, затем раздается стук в окно. Кажется, приехали.
— У тебя помада, — Лейтон проводит большим пальцем по моим губам.
Безумно хочется снова начать умолять ее, чтобы машина просто развернулась и поехала обратно. Но Лейтон заслужила выход в свет – вечер, который не ограничивается походом в кафе-мороженое или лавку с печеньем, на которой мы в последнее время помешались.
Я выхожу из машины и подаю ей руку.
Можно подумать, Лейтон всю жизнь только этим и занималась – с каким безупречным изяществом позволяет вывести ее из салона. Мы входим в зал рука об руку. Проходя регистрацию, замечаю среди гостей ребят из «Чикаго Фэлконс» и «Гризлис».
Меньше всего на свете хочу здесь находиться, но мы позируем для фото, как того требует Джаггер, и ведем светские беседы. Рука ни на секунду не покидает ее талии. Единственная фальшь сегодня – это попытки изобразить, будто нам действительно хочется проводить здесь время.
После ужина, когда начинаются танцы, ладонь Лейтон сползает на мою задницу – как раз в тот момент, когда болтаем с Роуэном и Кайли Лэндри, которые уже собрались уходить. Почти все «Фэлконс» сваливают вскоре после десерта, оправдываясь нянями и ранними подъемами.
— Нам нужен ребенок, — ворчу я.
— Хм... нет, не нужен. У нас и так есть трое детей, которыми можно прикрыться как предлогом, чтобы уйти. Но, кажется, я обещала немного времени в гардеробе, м-м? — Лейтон заговорщицки выгибает идеально очерченную бровь.
Я скольжу взглядом по ее фигуре.
— Веди.
Она приподнимается на цыпочки и быстро целует меня.
— Встретимся там через две минуты.
— Будь готова через одну. Я уже еле держусь.
Я застегиваю пуговицу пиджака, чтобы стояк не бросался в глаза окружающим. Лейтон хихикает и ускользает из банкетного зала.
Я уже собираюсь идти следом, когда Джаггер по-хозяйски кладет руку мне на плечо.
— Горжусь тобой. Вы выглядите так, будто готовы содрать друг с другом одежду.
Так и есть. Ну, или как минимум мы на стадии бурных предварительных ласк.
— Да, оказалось, у нас все по-настоящему. И я бы хотел получить разрешение смыться с вечеринки, чтобы провести остаток ночи в постели с Лейтон.
Джаггер усмехается.
— Так и знал. Говорил Куинн, что вы в конце концов найдете друг друга в темноте и сбросите повязки с глаз. Что ж, счастье тебе к лицу, парень.
— Спасибо. Мне тоже так кажется.
Настолько, что даже есть для этого определение. Если бы кто-то спросил, как я понял, что влюблен в Лейтон, я бы не смог объяснить никак кроме «она видит меня настоящего».
Джаггер хлопает меня по спине.
— Свободен. Поговорим на следующей неделе.
Я жму ему руку, и мы расходимся. Я направляюсь к выходу. Дверь в гардеробную приоткрыта, и я проскальзываю внутрь.
Обожаю Лейтон за эту затею. Может, это станет фишкой – сбегать, чтобы потрахаться в тесных каморках.
Здесь довольно темно, а вещей почти нет – все-таки лето. Может, в это время года гардероб вообще закрыт. Я веду рукой по стене и нащупываю чью-то ладонь. Она тут же перехватывает мою руку и притягивает ближе.
Черт, обожаю, когда она так командует в постели.
Рука скользит по ее талии, я наклоняюсь, чтобы ткнуться носом в шею – так, как ей нравится, – но вместо шеи утыкаюсь во что-то, подозрительно напоминающее мужскую грудь. И тут же осознаю, что рука, которую держу, куда крупнее и грубее, чем у Лейтон.