— Какого хрена? — выдаем мы хором, отпрянув друг от друга.
Вспыхивает свет. Я оборачиваюсь и вижу стоящую у двери Лейтон. Если она там, то кто тогда... Я поворачиваюсь обратно.
— Твити?
— Мать твою, Карлайл, это наше с женой место.
— Ну за что мне это, — стону я.
— Сначала ты подглядывал, как Теди сцеживается в кабинете Руби, а теперь лапаешь меня в темноте. Я начинаю беспокоиться.
— Я не подглядывал, как твоя жена сцеживает молоко!
В дверях рядом с Лейтон возникает Теди.
— О, так ты здесь с Хейсом встречался? Прелесть какая, — Теди берет Лейтон под руку. — Не будем мешать. Простите, что прервали.
— Теди, — рычит Твити.
Она смеется и хлопает Лейтон по плечу, затем подходит к нам.
— Рада была поболтать. Но мы застолбили это место для поцелуев давным-давно. Вам придется найти другое, — она прижимается к Твити, и тот обнимает жену.
— Это был вежливый способ сказать «проваливайте на хрен», — бросает Твити, не сводя глаз с жены.
— Счастливо оставаться. Не заделайте еще одного ребенка, — говорю, направляясь к выходу.
За спиной Теди Твити показывает мне средний палец.
— Возможно, уже поздно. Спокойной ночи, голубки.
Теди целует Твити, а Лейтон гасит свет.
— Ты же сказала, что будешь там, — озираюсь по сторонам, проверяя, не видел ли кто этот позор, пока мы идем к вестибюлю.
— Я всего лишь заскочила в туалет, чтобы снять трусики, но наткнулась на Теди, и до дела так и не дошло. Мы разговорились, и вот... — она смеется. — Только не говори, что теперь захочешь променять меня на Твити?
Я притягиваю ее к себе за талию, а Лейтон продолжает хохотать.
— Еще чего, — бросаю взгляд на клатч в ее руках. — То есть, ты хочешь сказать, что снять трусики теперь предстоит мне?
Она кивает и прикусывает губу – от этого зрелища я просто теряю голову.
— Пошли, — я тащу ее через весь холл, и Лейтон всю дорогу смеется.
Надеюсь, дотерплю до гостиничного номера, но как только окажемся за закрытой дверью, пощады не будет.
Глава 45
Лейтон
Дверь гостиничного номера со щелчком закрывается, и Хейс мягко, но уверенно прижимает меня к стене. Пальцы уже нащупывают бегунок молнии на платье. Мои же руки скользят вверх по его груди, стягивая пиджак от смокинга с плеч. Его губы находят мои, требовательные и жадные, и на мгновение мы превращаемся в сплошное сплетение рук и дыханий – туфли и каблуки брошены прямо у порога.
— Даже не представляешь, как сильно я тебя хочу, — голос эхом разносится по тихому номеру. Я говорю громче, чем следовало бы, но в кои-то веки это не имеет значения, ведь здесь нет никого, кто мог бы нас услышать.
— Представляю, — он находит молнию и медленно тянет ее вниз, не отрывая от меня взгляда.
Затем делает шаг назад, хотя я все еще тянусь за поцелуем.
— Что... что ты делаешь?
— Сними его для меня, — он прислоняется к стене, затем поднимает палец. — Хотя нет... — он берет меня за руку и ведет через весь номер в спальню. Садится в кресло и ослабляет галстук-бабочку. — А вот теперь сними его и покажи свое сексуальное тело.
Хейс стягивает бабочку и бросает ее на пол, а затем с неторопливой точностью расстегивает верхние пуговицы рубашки. Его взгляд следует за моими руками к бретелькам платья. Я высвобождаю одну руку, затем вторую, от прохладного воздуха в номере по коже бегут мурашки. Я уже собираюсь позволить ткани упасть, но он поднимает руку.
— Подразни меня, малышка. Ты же знаешь, как я люблю, когда ты меня дразнишь.
Боже, его голос – чистый порок и искушение. Никогда не будет достаточно этого мужчины. Я замедляю движения, стягивая платье по миллиметру, упиваясь тем, как его самообладание тает на глазах. Его веки тяжелеют, а дыхание становится все глубже с каждым обнаженным сантиметром кожи. От вида мощной эрекции, натягивающей ткань брюк, во рту пересыхает от желания.
Хейс без конца повторяет себе под нос:
— Господи, проклятье... какой же я везучий ублюдок. Ты прекрасна. Ты идеальна.
Когда платье лужицей опадает к ногам, он манит меня пальцем. Я инстинктивно делаю шаг вперед, но вместо того, чтобы притянуть к себе, Хейс похлопывает себя по бедру.
Я сажусь к нему на колени, оставшись в одних только стрингах, и он усаживает меня так, чтобы опиралась спиной на его грудь, впитывая кожей тепло. Руки скользят вверх по моему животу к груди, лениво вычерчивая на коже узоры, от которых бросает в дрожь.
— Тебе холодно? — шепчет он на ухо, и низкий, хриплый голос выбивает весь воздух из моих легких.
— Теперь уже не очень.
Его рука опускается ниже, пальцы лениво ласкают талию. Затем рука скользит еще ниже, и Хейс дразняще проводит пальцами по резинке моих стрингов. Пульсация между ног становится все более настойчивой, более требовательной, и я выгибаюсь, желая, чтобы он сдвинул руку еще немного... ниже.
— Ты дрожишь, — мягко произносит он. — Я чувствую, как бьется твое сердце, даже через кожу.
— Пожалуйста, Хейс...
— Готов поспорить, ты насквозь промокла, — голос пропитан нежностью и вожделением.
Я киваю, а его вторая рука ложится на грудь – одновременно властно и трепетно. Дыхание сбивается на моей шее. Эрекция упирается мне в поясницу, и он шевелится позади – клянусь, просто чтобы подразнить еще сильнее. Я отчаянно жажду почувствовать его между своих ног.
— Чего ты хочешь, Лейтон?
Миллион картинок вспыхивает перед закрытыми глазами, но когда отвечаю, то свожу все к самой сути.
— Я просто хочу доставить тебе удовольствие, — шепчу я. — Я обожаю доставлять тебе удовольствие.
— Я знаю. Но сегодня хочу смотреть, как ты рассыпаешься на куски у меня на коленях, а потом отнесу в постель и буду заниматься с тобой любовью.
Я подавляю судорожный вздох: его слова пронзают насквозь.
— Ты не против? — его губы касаются моего плеча.
Я киваю.
— Да.
Хейс отодвигает ластовицу стрингов в сторону, обнажая мою киску для прохладного воздуха, проводит пальцем вниз, а затем подносит его ко рту и слизывает соки.
— Боже, Хейс...
Он издает низкий горловой звук.
— Я знаю, — бормочет он, целуя впадинку за моим ухом.
Рука находит его затылок, пальцы зарываются в волосы, пока напряжение внутри скручивается тугой пружиной.
— Пожалуйста, — шепчу, отчаянно желая, чтобы он снова дотронулся до меня.
— Я здесь, — он возвращает пальцы к моему центру, усиливая ритм и притягивая ближе.
Хейс – настоящий мастер, потому что всего через минуту я уже оказываюсь на грани. Когда накрывает оргазм, это похоже на удар молнии – вспышка света, содрогание, выбивающее воздух из легких и заставляющее мир вращаться перед глазами.
— Ш-ш-ш, — успокаивает он, осыпая плечо мягкими поцелуями. — Я мог бы вечно смотреть, как ты теряешь контроль.
Я поднимаюсь на дрожащих ногах, он тоже встает. Во взгляде читается похоть вперемешку с той самой нежностью, в которой я тону каждый раз. Хейс раздевается, и каждое движение медленнее предыдущего. Я забираюсь на кровать, чувствуя всю тяжесть того невысказанного, что висит между нами.
Он следует за мной, в мягком свете лампы тело кажется тенью.
— Я хочу наслаждаться тобой не спеша.
Мы вечно крадем минуты между делами. Но только не сегодня.
Он опускается на кровать, и наше единение происходит неторопливо и осознанно. Нам не нужны слова – все читается в сплетенных взглядах и судорожных вздохах.
Когда Хейс полностью погружается в меня, темно-карие глаза встречаются с моими светло-голубыми.
— Я люблю тебя, Лейтон.
Я резко втягиваю воздух – каждая клеточка тела дрожит от искренности в его голосе.
— Не обязательно отвечать тем же, — добавляет он. — Я понятия не имею, как это объяснить, кроме того, что рядом с тобой нашел себя. То, кто я есть, и тот мужчина, которым могу стать... это все благодаря тебе.