Я пересекаю комнату и накрываю ладонью ее телефон.
— Нет. У него сегодня игра, и вообще – это касается только нас с тобой.
Келли поднимает на меня взгляд, и на губах играет лукавая улыбка. Затем она прыскает со смеху и бросает телефон на столешницу.
Плечи у меня безвольно опускаются.
— Ты серьезно?
Келли хохочет еще громче и притягивает меня к себе. Смех звенит над ухом.
— Брось, вышло же забавно!
— Ты хоть понимаешь, как я извелась? Мы с Хейсом вчера весь вечер эту сцену репетировали.
Келли звонко чмокает меня в щеку.
— Еще бы, — она снова запрыгивает на стул и берет следующий шарик. — А теперь выкладывай как есть. Только чур без всяких пошлых подробностей, — она прикладывает руку к сердцу. — Эту часть наших отношений мне придется оплакивать. Видимо, теперь откровенничать буду только я.
— Уверена, что тебя это не задевает? — я устраиваюсь на стуле рядом.
— У меня только один вопрос. Ты его любишь?
Меньше всего я ждала именно этого вопроса, но рада, что Келли его задала. Хочется, чтобы она знала, насколько он мне дорог.
— Да. Люблю.
Улыбка озаряет все ее лицо.
— Ладно. А теперь к подробностям!
Пока мы развешиваем украшения, я рассказываю, как влюбилась в ее брата, и обещаю, что это никак не отразится на нашей дружбе.
Осталось только дождаться окончательного решения по опеке в мою пользу, и тогда мы с Хейсом и детьми наконец заживем долго и счастливо.
Глава 47
Лейтон
— Привет, ты знаешь, что делать, — спустя несколько гудков я снова попадаю на автоответчик Хейса.
— Привет, это опять я. Даже не уверена, что ты прослушаешь, но, пожалуйста, перезвони, как только сможешь. Я знаю, день выдался тяжелым, но это всего лишь одна игра. Пожалуйста... просто позвони мне.
— Снова автоответчик? — спрашивает Келли, и я киваю.
Мы стоим в углу кухни, пока подружки Лейк носятся по дому и заднему двору, играя в квест по поиску сокровищ. Я их накормила. Мы с Келли по очереди накрасили ногти. Я нанесла им десять масок для лица.
— Я сама позвоню, — Келли отходит от меня, хватает телефон со столешницы и набирает брата.
Я бы очень удивилась, если бы он ответил ей, а не мне. Понятия не имею, почему его до сих пор нет на дне рождения. Единственное предположение – все дело в сегодняшней отвратительной игре. Они вели в первой половине девятого иннинга, когда на поле вышел Фостер, которому оставалось сделать всего два аута. О'Лири выбил сингл в сторону третьей базы, мяч проскочил мимо Деккера, и команда соперников заработала очко. И хотя Деккер сделал отличный бросок Хейсу, тот не успел коснуться бегущего, и они пропустили еще один ран. После этого, похоже, были настолько выбиты из колеи, что так и не смогли отыграться.
Во второй половине девятого иннинга, когда у «Кольтс» был шанс отыграть очко, Истон получил страйк-аут, Деккер – страйк-аут, Торрес заработал уок, а Хейс довел до полного счета, но в итоге тоже получил страйк-аут. Игра окончена. «Кольтс» проиграли.
Но ведь это не первая неудачная игра или поражение за то время, что мы вместе. Да, он может немного расстроиться, но его легко подбодрить. Это просто не в его характере – подводить меня, а тем более кого-то из детей. Не могу поверить, что его здесь нет. И что даже не позвонил.
Келли кладет телефон и качает головой.
— Кто у него указан контактом для экстренных случаев? Может, стоит обзвонить больницы? — все внутри сжимается от этой мысли, стоит лишь вспомнить тот звонок, когда сообщили о Скайлер и Патрике.
Келли хмурится.
— Я бы позвонила маме, но пока не хочу ее пугать. К тому же, если бы кто-то связался с ней, она бы тут же набрала меня.
Я киваю. Это правда. Карлайлы всегда держат друг друга в курсе.
Толпа девчонок с шумом врывается через заднюю дверь и несется к лестнице.
Лейк задерживается, пока подружки пытаются найти очередную подсказку наверху.
— Значит, он не придет?
— Просто опаздывает. Может, после игры было собрание, — ненавижу придумывать Хейсу оправдания. Я понимаю, что иногда возникают непредвиденные обстоятельства, но один звонок хотя бы дал понять, что он не мертв.
— Зашибись, — она всплескивает руками. — Теперь я врунья. Сказала, что придут трое игроков «Кольтс», а они неделю вели себя так, будто я все выдумала.
— Лейк... — даже Келли не находит что ответить.
Новоиспеченная двенадцатилетка фыркает и уносится прочь.
Я вздыхаю, беру телефон и снова набираю его номер.
— Привет, ты знаешь, что делать, — я со стуком бросаю телефон на столешницу.
— Эй, я все понимаю. Уж поверь, если Хейс не валяется мертвым в какой-нибудь канаве, я оторву ему яйца, — Келли обнимает меня за плечи.
В голове проносятся самые разные сценарии, но одно навязчивое и несправедливое по отношению к Хейсу подозрение не дает покоя – Фостер Дэвис вернулся. Могут ли они заливать горечь плохой игры в каком-нибудь баре и... нет. Я не могу предполагать, что он изменяет или просто надирается в стельку. Я знаю Хейса, он бы так не поступил. Только прошлой ночью мы занимались любовью, и он шептал, как много я для него значу.
И все же знакомое чувство разочарования вперемешку со страхом затапливает с головой. В груди все сжимается, отчего начинает бить нервная дрожь.
Нет никаких логичных причин, почему он мог бы опоздать.
Один долбаный звонок. Неужели это так сложно?
Глава 48
Хейс
Игра была дерьмовой.
То, что мы так и не сумели собраться в девятом, только сильнее растравляло рану от того, что стряслось в верху иннинга.
Бейсбол не зря называют игрой неудач. Ошибки случаются – в каждом матче, в каждой команде, какими бы крутыми вы ни были. Лучшие бьющие лиги лажают в семи случаях из десяти. И в нашем спорте именно это считается успехом.
Темп здесь диктует защита, что редкость для любого другого вида спорта. Бьющий выходит к базе в одиночку – один против девятерых. Тут некому дать пас, никто не подстрахует. Только ты, бита и надежда, что получится чисто принять фастбол43, летящий со скоростью девяносто пять миль в час.
Да и тогда почти все зависит от того, попадет ли питчер в пятачок размером с почтовую марку – и от решения судьи, зафиксирует он попадание или нет. Один свисток, один дюйм, одно мгновение – и вот уже ясно, кто уйдет с поля героем, а кто поплетется в раздевалку побежденным.
Мы вчетвером – Фостер, Деккер, Истон и я – заходим в пресс-центр. С самого конца матча мы не обронили ни слова. Перевариваем собственные промахи за шесть аутов.
Фостер протискивается на подиум и занимает крайнее кресло справа. Он кипит, и будь я на месте Рипли, к журналистам бы его не выпускал. Фостеру всегда нужна ночь, чтобы прийти в себя, и только наутро он готов начать все с чистого листа. В эту игру только так и нужно играть, если хочешь сохранить рассудок. Именно этого я и не умел в прошлом году.
Мне же хочется поскорее со всем покончить, чтобы успеть на вечеринку к Лейк – помочь с украшениями и оградить ее от Келли. Лейтон ведь предупредила: как только сестра приедет, она тут же выложит, что мы пара. Я буду в бешенстве, если Келли начнет вести себя по-стервозному именно сейчас, когда твердо намерен стать для Лейтон живым щитом.
Фостер и Деккер застыли в одинаковых позах – развалились в креслах, скрестив руки на груди и сверля пространство тяжелыми взглядами. Я киваю первому попавшемуся репортеру.
— Фостер, пройдемся по верху девятого, — подает голос тот. — Казалось, вы полностью контролировали ситуацию, пока не пропустили Ричардса на базу. Что изменилось?
Фостер даже не удосуживается придвинуться к микрофону.