Арканов не поленился съездить в Саратов, где в хозяйственном магазине купил бобину с толстым капроновым шнуром, который привез к себе домой. На глаз отмотал кусок веревки около пяти метров, столовым ножом отрезал его, после чего на конце сделал петлю. Как делаются такие петли, он ранее читал в учебнике криминалистики, хорошо запомнил это, а потому соорудить нужную петлю для него не составило никакого труда.
Потом злодей пошел к речке, к месту, которое в народе прозвали «три березы». Но на самом деле там росли только две березы, а третью приезжие варвары из города безжалостно спилили на дрова для шашлыков. От поверженного дерева остался только высокий пень. «То, что надо, — подумал Вадим, — всем будет понятно, что Ленка спрыгнула с этого пенька и повесилась». В стволе одного дерева, Арканов, увидел небольшое дупло, в которое сунул моток веревки.
Теплым майским вечером Вадим, убедившись в том, что Лена дома одна, а родителей нет, зашел в квартиру. Злодей пытался казаться веселым и беззаботным, но внутренняя дрожь била его, нервы были на пределе. Совершить первое преднамеренное убийство даже для такого изверга, каким был Арканов, оказалось делом непростым.
— Ленок! Приходи сейчас на речку к трем березам. Я не хочу, чтобы нас сейчас видели вместе. Зачем нам лишние разговоры и сплетни. Я пошел на место и буду тебя ждать, — собравшись с духом, выговорил следователь и нежно поцеловал свою подругу в губы.
— Хорошо, Вадик, иди. Я скоро приду, — ответила ни о чем не догадывающаяся девушка, — сейчас только переоденусь.
Вадим пришел к речке и убедился в том, что поблизости никого нет. Только на берегу расположился мальчишка с удочкой. Следователю никак нельзя было показываться рыбачку на глаза, но как тогда его прогнать? Вадим спрятался в кусты и стал кидать камни в воду, где на волнах качался поплавок. Рыбак вначале недоуменно вертел глупой рыжей головешкой, а потом смотал удочку и ушел вниз по течению реки. Арканов убедился, что рыболов ушел далеко за изгиб реки. У косы мячиком маячила его рыжая головка.
Вскоре к условленному месту прибежала Елена, кинулась на шею любимому, чмокнула его в щеку и беспечной синичкой стала щебетать о том, как они с Вадимом скоро поедут в Вольск знакомиться с его родителями. Вадим осторожно, чтобы не спугнуть жертву, отстранял ее, поддакивал и кивал головой.
Потом парень подошел к березам, незаметным быстрым движением вытащил из дупла веревку и спрятал ее за спину. И в этот момент Вадим почувствовал, что ноги у него сделались ватными, в горле пересохло и он не сможет сделать то, что задумал.
Однако злодей собрал силу воли: «Сейчас или никогда!» Сзади подошел к своей жертве и, как бы обнимая ее за плечи, быстрым ловким движением набросил на шею петлю. Девушка ничего не успела сообразить, только почувствовала, как бечева безжалостной змеей заскользила у нее по шее, сдавливая горло. Лена хотела крикнуть, но вместо этого из ее груди вырвался хрип. Убийца двумя руками стянул петлю. Девушка стала задыхаться и в конце концов потеряла сознание.
Арканов положил тело на землю под березой, перекинул веревку через толстую ветку у основания и потащил конец веревки. Шнур натянулся, тело медленно стало подниматься вверх, хрустнули шейные позвонки, тело забилось в предсмертных конвульсиях, и через несколько минут все было кончено. Вадим подтянул труп вверх, чтобы ноги не касались земли, перекинул свой конец через сук, замотал шнур и завязал его узлами, которыми женщины завязывают бельевые веревки. Эту деталь следователь не забудет особо выделить в протоколе осмотра места происшествия.
После совершенного злодеяния Арканов вернулся в прокуратуру, весь вечер делал вид, что работает, и никуда не отлучался, обеспечивая себе алиби.
Тело Анисимовой Лены, висящее на дереве, обнаружил спустя два часа тот же рыжий мальчишка-рыбак. У косы рыба не клевала, и он вернулся на прежнее место, где ранее кто-то кидал в реку камни и распугал всю рыбу. Вовка Ржавый, а так звали юного рыболова, жутко перепугался, бросил удочку, банку с червями и с воплем: «Там тетя висит, повесилась!» — прибежал домой, а мать сообщила в милицию.
На место происшествия прибыли начальник РОВД подполковник Рычков, старший оперуполномоченный капитан Суханов, судебно-медицинский эксперт Крючков и... следователь прокуратуры Арканов.
Трудно пересказать горе прокурора и его жены, когда они узнали о том, что их дочь повесилась. Версия об убийстве не возникла благодаря стараниям и умозаключениям следователя, который в момент осмотра выглядел весьма подавленным и расстроенным. Но никто этому не удивился, зная о том, что Вадим дружил с дочкой прокурора.
Следователь Родионов после следственного эксперимента с куклой возбудил уголовное дело об убийстве гражданки Анисимовой и приступил к расследованию.
Прокурор, узнав о том, что его дочь не повесилась и кто-то помог ей в этом, а проще говоря, просто убил, обреченным голосом проговорил:
— В душе, Нил Маркович, я сомневался, что Лена повесилась. И жена в это не верила. И никто не мог поверить. Но факты говорили о другом. Следователь пришел к выводу о самоубийстве.
— При желании факты можно и подтасовать, выдать желаемое за действительное...
— Вы что, хотите сказать, что Вадим подтасовал факты? Но зачем это ему было нужно?
— Я пока ничего не хочу сказать, но следствие покажет, — невозмутимо ответил Родионов. — Я хочу посмотреть рабочее место Лены, ее письменный стол, тетради, записи. Может быть, найду что-то интересное.
— Но, Нил Маркович, мы со следователем Аркановым все перерыли и ничего не нашли, — пытался возразить прокурор.
— Дорогой Борис Иванович! Опять вы «Арканов»? Да если бы он что-то нашел, то постарался бы сделать так, чтобы эти записи не попали вам на глаза.
— Но зачем?
— За тем же, зачем он скрыл убийство вашей дочери, замаскировав его под самоубийство.
— Так, может, он сам заблуждался, считая, что Елена повесилась?
— Нет, такой следователь, как Арканов, не мог заблуждаться, а вот с пеньком и с «женскими» узлами он дал маху. Причем напрочь отмел версию об убийстве. Даже следователь-профан не сделал бы такого поспешного вывода. Маленько переборщил, как говорят. И я это скоро докажу.
— Ну, пойдемте ко мне, раз нужно, посмотрите еще раз, но я лично все тщательно проверил — ничего!
На квартире прокурора Нил Маркович внимательно просмотрел все книги и тетради его дочери, скрупулезно прочитал все записи, но ничего существенного не обнаружил.
Опытный сыщик был обескуражен. Обычно девушки ведут дневники, делают пометки в записных книжках, пишут стихи, и Лена не исключение. Должны после нее остаться какие-то записи, которые приведут к истине и прольют свет на ее убийство. Перерыв еще раз все содержимое письменного стола, просмотрев книги и журналы, следователь обреченно махнул рукой и хотел уходить.
— Вот видите, я же говорил, что ничего нет, — уныло констатировал прокурор.
Но какая-то неведомая сила вернула следователя к столу. Он машинально стал выдвигать ящики письменного стола снизу вверх и переворачивать их кверху дном. И вот удача! Ко дну верхнего ящика простыми резинками, пробитыми маленькими гвоздиками, крепилась общая тетрадь. На обложке большими печатными буквами было написано «Дневник Лены Анисимовой». Обычно девушки, да и юноши тоже, ведущие дневники, тщательно скрывают их от посторонних глаз, особенно от родительских. Они не хотят, чтобы их сокровенные мысли и желания стали достоянием других лиц. Свои записи они прячут в потайных местах, где обнаружить их почти невозможно.
В дневнике были описаны переживания юной девушки, начиная с восьмого класса. Дружба с мальчиком Колей, походы, школьные вечера. И, наконец, встреча с Аркановым Вадиком. Встречи, расставания, переживания влюбленной девушки, наивные стихи. И вот запись, которая много проясняла в запутанном деле: «Я узнала о том, что беременна. Узнают папа с мамой — мне кранты. Вадик уговаривал сделать аборт, но я не согласилась. Я была на грани отчаяния, но Вадик обещал на мне жениться. Скоро поедем к его родителям в Вольск. Мне неловко знакомиться с его родителями. Скоро и от своих предков не скроешь большой живот. В школе тоже позор. Что я наделала? Но все будет хорошо. Мой дорогой единственный Вадик существует на этом свете. И он любит меня. А я люблю его так, что не могу даже выразить словами».