— Подо что?
— Под кабинет парапсихологии, где Нонна станет принимать граждан.
— Пусть свою переоборудует.
— Сергей, свою «хрущевку» она продала.
— А где жить будет?
— У меня, я уже прописал ее.
— Что же ты не посоветовался? — спросил я, превозмогая изжогу, огнем запылавшую в желудке.
Мне следовало обдумать ситуацию. Я был уверен, что требовались какие-то срочные меры. Эдик взлохматил шевелюру: красные волосы легли полосами, как языки пламени, словно на голове возгорелся костер. По стеклам его очков бегали алые блики. Не коснулись ли они стекол и моих очков?
Эдик заторопился. Все-таки я успел спросить:
— И как тебе с Нонной живется?
— Нормально, только попугай надоел.
— Какой попугай?
— Нонна принесла. Болтливая птица.
— И что говорит?
— На каком-то иностранном языке.
Изжога взыграла до легкой тошноты. Сдавленным голосом я почти приказал:
— Эдик, отпусти попугая на свободу.
— Пробовал, не улетает.
— Выгони!
— Тоже пытался: клюется, гад.
Глава 13
Работа следователя шума не любит. Большая часть времени уходит на допросы, а они нуждаются в тишине. Но есть очные ставки, когда один человек, в сущности, обвиняет другого. На следующий день после визита Эдика я был только ими и занят — с девяти утра и до семи вечера. Видимо, я не умею проводить очные ставки, у меня они походили на скандалы.
В семь вечера я остался в кабинете один и расслабленно смотрел на стены. Казалось, скандальные голоса свидетелей прилипли к ним и готовы были ожить снова. Или голоса звучали в моей голове? Значит, пора домой. Но зазвонил телефон. Нет, не пора...
Торопливые слова Леденцова прямо-таки сыпались из трубки:
— Сергей, если хочешь размяться, то выходи на проспект и стой на обочине. Я преследую белый микроавтобус.
— Мне не успеть...
— Мы ползем из-за пробок. Выходи...
Почему бы не размяться и не вытрясти из ушей скандальные крики? Я схватил портфель — следователь без портфеля, что опер без пистолета — и выскочил на проспект.
Видимо, пробки были плотными, я простоял минут двадцать, пока не подкатил Леденцов. Он лишь слегка притормозил, дав мне возможность плюхнуться на сиденье. И тут же спросил:
— Видишь?
— Да, впереди белый автомобиль.
— А номер?
— Заляпан грязью.
— Именно, — довольно констатировал опер. — А на правом борту — животная.
Мы не отставали и ехали молча. Я из-за своей близорукости нашу цель часто терял из виду, но зоркий Леденцов ее не упускал. В такой автомобильной гуще можно было не таиться. Когда же проспект кончился и стал пригородным шоссе, я не утерпел:
— Боря, а куда едем?
— Сейчас узнаем, — бормотнул он.
Мы достигли развилки. Белый автомобиль свернул на правое ответвление, ведущее к аэропорту. Куда же он мог еще ехать, как не туда? Значит, в автобусе гроб с трупом. Леденцов начал вертеть баранку так, что «жигуленок» взбесился, кидаясь из стороны в сторону. Сперва я подумал, что опер хочет протаранить белый автомобиль, но когда Леденцов нарушил дорожные правила и выехал на встречку, его замысел приоткрылся — он хотел на ходу заглянуть в окно автобуса. Я тоже воззрился...
Окошки были не зашторены и не тонированы. Два человека сидели впереди. И все: ни гроба, ни трупа в салоне не было. Зачем же они ехали в аэропорт? Ничего не оставалось делать, как следить дальше. В аэропорту мы встали у входа в центральный зал, где суетились пассажиры. Белый же микроавтобус проследовал на обширную территорию этого крупного лётного предприятия. Склады, таможенная служба, ангары, техническая обслуга, мастерские, заправки... Леденцов все здесь хорошо знал. Он вылез из машины:
— Сергей, ты посиди, а я пойду гляну.
Что загадочного в том, что автобус пришел сюда пустым? Видимо, сложились какие-то хозяйственные отношения. Получатель трупов мог расплачиваться каким-нибудь дефицитным товаром...
Через сорок минут автобус выехал с территории аэропорта и прошмыгнул рядом, выезжая на дорогу. В следующий момент Леденцов впрыгнул в «жигуленок», врубил двигатель и ринулся вдогонку. Похоже, что гонка продолжится. Я не утерпел:
— Боря, они по-прежнему пустые?
— Нет, загрузились длинным узким ящиком.
— Труп?
— В самолетах трупы возят в цинковых гробах, а этот похож на пластмассовый.
— С чего ты взял, что он с самолета?
— Сергей, логика: туда трупы и оттуда они же.
— В порядке обмена? — усмехнулся я.
— Смотря что в трупах. Если наркотики...
В чем только их не прятали: в собственных желудках, в живых собачках, в телах умерших родственников... Но здесь эта версия не проходила. Получалось, что их вывозят как тару под наркотики? Невероятно до глупости или глупо до невероятности.
— Сергей, а если их остановить да обыскать? — предложил опер.
— Сейчас важнее проследить, куда они едут. Там и обыщем.
Автомобильное движение стало пожиже. Теперь, чтобы не засветиться, Леденцов держался на расстоянии. Заглядывать в автобус нужды не было.
Похоже, автобус в город не стремился, выбирая окольные пригородные дороги. Через полчаса езды стало ясно, куда он стремится — к новому коттеджному поселку, застроенному импозантными особняками. И выбрал самый крупный, похожий на кирпичного бегемота. Ему тут же открыли ворота. Мы остались в легких кустиках, откуда территория особняка хорошо просматривалась сквозь прихотливую металлическую ограду. Автобус подъехал, видимо, к гаражу, тоже кирпичному и тоже походившему на бегемота, только поменьше. Я только сейчас смог как следует рассмотреть автомобиль. Действительно, на правом боку белого «Фольксвагена» поблескивал изящный рисунок какой-то мифической твари, не то кошки, не то птицы. Из автобуса вышли двое в комбинезонах, вытащили из задних дверей продолговатый ящик, занесли его в гараж, сели в машину и умчались — только железные ворота клацнули. Как в убыстренной киносъемке.
Леденцов дернулся, намереваясь ринуться в погоню, но я его удержал. Мы вышли из машины и направились к воротам. Дорогу преградил мордатый охранник, заявив, что не пустит, кто бы мы ни были, — хозяин приказал. Борис объяснил ему, что перед ним опер уголовного розыска и следователь прокуратуры, подкрепив слова удостоверением.
— Мне плевать, — отрезал парень.
— Тогда, извини, пройдем без твоего разрешения.
— А я применю силу. У меня черный пояс...
— А у меня на поясе пистолет, — поделился Леденцов.
Охранник задумался и достал мобильник. Мы прошли.
Гараж был не заперт. Борис мгновенно отыскал выключатель и врубил свет. Длинный, в рост невысокого человека, ящик был желто-костяного цвета и заперт на какой-то механизм. Леденцов схватил с верстака железку, поддел крышку и рванул так, что она отскочила, словно была на пружинах...
В ящике вытянулось окровавленное тело женщины: ее вытаращенные глаза смотрели прямо на нас...
Глава 14
Не знаю, сколько секунд мы бы цепенели, не раздайся голос, похожий на стук колотушки:
— Руки за спину!
Высокий мужчина навел на нас пистолет. Рядом с ним стоял мордатый охранник тоже с каким-то оружием.
— Сперва разуй глаза, — огрызнулся Леденцов.
Я достал удостоверение и спросил тоже строго:
— А вы кто?
Мужчина убрал пистолет и представился:
— Курятников Марат Александрович, хозяин этого дома и владелец фирмы «Имидж».
Если про Курятникова я ничего не слышал, то фирма «Имидж» была у всех на слуху и на виду — о ней говорили по телевизору и в газетах. Но когда есть труп, то следователю не до фирм.
— Боря, вызывай следственную бригаду.
— Не торопитесь, — попросил Курятников голосом, в котором уже не было колотушечного стука.
— Как не торопиться, если у вас труп в ящике.
— В ящике моя жена.
— Убили ее?
— Посмотрите внимательнее...
Теперь, когда погоня завершилась успехом, мое внимание перешло как бы на иной уровень — с макро на микро. Я увидел, что женский труп без одежды и какой-то непонятный... Мышцы рельефны и обнажены, ребра можно пересчитать, ключицы выпирают, лицо смахивает на маску, кровь не красная, а светло-бурая, распределена равномерно по телу. Труп блестит, словно обтянут целлофановой пленкой.