Мистер Поппи был этим огорчен, потому что при собственном обследовании автомобиля Джосса он хотел сравнить следы мела, которым было принято чистить белые теннисные туфли. Зато в обгоревших тряпках был найден клочок носка для гольфа со следами крови. Бротон утверждал, что никогда в жизни таких носков у него не было.
Впоследствии, через много лет, известная в Долине красотка Паула Лонг утверждала, что именно такие носки у Бротона были, и даже показала Джеймсу Фоксу фотографию, на которой Бротон был в таких носках. Правда, на маленькой фотографии разобрать, те ли это носки, было нелегко. Но полиции она эту фотографию не показала.
Когда полиция дала понять, что подозревает в убийстве именно Бротона, то классовый инстинкт жителей Счастливой Долины заставил их объединиться на защиту «своих». К примеру, Джун Соме не скрывала от друзей, что как только она узнала о смерти Эрролла, то тут же бросилась к нему домой, отыскала там в укромном месте пачку любовных писем Дианы и отвезла к себе, чтобы полиция их не нашла.
Почему она сразу не отдала письма Диане, непонятно. Дальнейшая судьба писем неизвестна.
Когда суперинтендант Поппи попросил Бротона представить ему сертификаты на оружие, которым он имел право владеть, Джок отдал ему пачку сертификатов и среди них сертификат на пистолет калибром 32 мм. Когда же полицейский попросил его предъявить пистолет, Бротон сообщил, что он, вместе с другим пистолетом, был похищен из его дома 21 января — за два дня до убийства.
Мистер Поппи отправился тогда на ферму Сомсов, где был тир. В том тире, как было известно, Бротон и Диана стреляли в цель из пистолетов, которые привозили с собой.
С помощью Сомса полиция собрала множество различных пуль и отсортировала те, что могли быть выпущены из украденного пистолета Бротона.
Пули были отправлены в криминалистическую лабораторию в Найроби.
А как же Диана?
От нее не отходила Джун Соме. С визитами соболезнования, разумеется неофициальными, приезжали подруги и просто знакомые дамы. Похороны Джосса должны были быть скромными и респектабельными. До похорон решено было не выдвигать обвинений против Бротона, чтобы не привлекать излишнего внимания к трагедии.
Когда опускали гроб, Джок Бротон подошел к краю могилы и уронил на гроб листок бумаги. Суперинтендант Поппи заметил это и велел одному из могильщиков передать ему этот листок.
Бротон пожал плечами и удалился под руку со своей женой, которая была бледной как полотно, и Джун все время давала ей понюхать ароматную соль, чтобы та не упала в обморок.
В обморок упала Алиса де Янзе. Все знали, что некогда она была любовницей Джосса.
Лицци Лизард увез ее к себе.
Но этот обморок привлек внимание полиции, и суперинтендант решил на всякий случай проверить алиби этой красивой и неуравновешенной женщины, тем более что не было секрета в том, за что Алису судили в Париже.
На записке, которую Бротон уронил на гроб Джосса, на листке из фирменного блокнота клуба Мутаига было написано почерком Дианы: «Я люблю тебя безумно». На другой стороне рукой Джосса были написаны слова: «Я люблю тебя до конца моих дней». Почему записка оказалась у Бротона и почему он решил так картинно на глазах у всех подарить ее покойнику, не очень понятно, но записка окончательно убедила полицейского в том, что убийца — ревнивец Бротон.
Разъезжаясь по домам, все судачили, куда теперь уедет Диана, не может же она и далее жить с ненавистным мужем, убийцей ее любовника.
Но уже на следующий день вся колония была потрясена новостью, которая не укладывалась ни в какие рамки. Даже герои Фицджеральда до такого не могли бы додуматься.
Мистер и миссис Бротон в сопровождении друга семейства и подельщика Бротона по Лондону Хью Дикинсона, который умудрился остаться в стороне от громких событий, уселись в автомобиль и отправились охотиться на львов.
Ни больше ни меньше.
На суде кто-то спросил у Дианы, как она могла поехать с убийцей в саванну. Диана ответила, что сделала это от ужаса перед Бротоном. Она не могла оставаться с ним в одном доме, полагая что ее убьют. Именно поэтому она попросила Хью Дикинсона их сопровождать.
Ответ невразумительный и неубедительный.
На охоте Диана вела себя спокойно, о Джоссе никто и не упоминал. На реке Мара в Южном заказнике Масаи Диана вышла один на один со львом и убила его.
3 марта 1941 года почти сразу после возвращения с охоты на львов Джок Бротон был арестован по обвинению в убийстве лорда Эрролла.
Тем временем продолжалось следствие по возможной причастности Алисы к убийству Джосса.
Алиса жила в те дни в доме своего любовника Лицци Лизарда. Тот сообщил, что Алиса вернулась с танцев не очень поздно, то есть до двух часов ночи, и удалилась в спальню. Но показания Лицци не были достаточно убедительны, потому что он-то сам ночевал у Джосса, хотя у него был свой дом и своя любовница.
Когда же суперинтендант Поппи послал одного из своих черных помощников незаметно опросить слуг в доме Лизарда, те сказали, что видели, как Алиса в половине третьего на своем автомобиле уехала из дома и вернулась только утром.
Но этого было недостаточно для того, чтобы поставить ее на одну доску с Бротоном. Ее решено было не трогать.
В тюрьме в Найроби Бротон был помещен в камеру, специально выделенную для знатных постояльцев, еду ему приносили из ресторана, а сам начальник тюрьмы каждый вечер после ужина, порой совместного, приглашал Бротона на получасовую прогулку за стенами тюрьмы.
Хью Дикинсон привозил ему шоколад, выпивку и даже, как сам потом признался, шприц со смертельной дозой морфия, на случай, если приговор суда будет неблагоприятным.
Суд начался 26 мая и продолжался пять недель. На него приехали журналисты из многих газет, но из Англии никого не было. Однако процесс освещался в ведущих английских газетах рядом с сообщениями о бомбежках Лондона немецкими самолетами.
Прокурор основывал обвинение на косвенных уликах, которые казались убедительными. Мотив — ревность. Возможность совершить убийство — с двух часов до трех тридцати; когда Бротон постучал к Джун и спросил, не нужно ли ей чего-нибудь, никто его не видел. У Бротона было время, чтобы преодолеть две мили до перекрестка, от которого отходила дорога к дому Джосса, и подстеречь его, когда он возвращался после того, как отвез Диану. Более того, прокурор утверждал, что визит к Джун был попыткой со стороны Бротона составить себе алиби. Другие обстоятельства были хороши только в общей сумме улик. Например, на допросе Бротон спросил, каковы шансы отыскать пистолет, «закопанный где-то в Африке»; или, например, показание сторожа, что в три тридцать лаяла собака перед домом Бротона — значит, кто-то возвращался домой.
Диана наняла для защиты мужа лучшего адвоката Кении Гарри Морриса, и он без особых усилий разгромил позиции обвинения, так как никаких реальных доказательств следствие не обнаружило. Все же свидетели из числа поселенцев Счастливой Долины были либо настроены враждебно к прокурору, либо их показания только вносили путаницу в общую картину.
У прокуратуры оставался лишь один козырь — пули, которые полицейские собрали на стрельбище у Сомсов. Эксперт из Найроби доказывал, что найденные там пули выпущены из пистолета Бротона.
Впрочем, ввиду того, что пистолет не был найден, эти показания лишались реальной силы. К тому же адвокат тут же представил копию заявления, которое сделал Бротон 21 января в полицию о пропаже пистолета — то есть за три дня до убийства. Что тоже ничего бы не доказывало, но оставляло проблему открытой — ведь если пистолет в самом деле похищен, им мог воспользоваться настоящий убийца, необязательно Бротон. И наконец, как бы делая последний мастерский штрих в картине, адвокат Моррис представил собственного независимого эксперта, который доказал, что пули, найденные на стрельбище у Сомсов, и пули, которыми был поражен Джосс, выпущены из разных пистолетов — микроисследования пуль тогда проводились редко и у полицейских нужного оборудования не было. А адвокат Бротона смог провести такое исследование.