— Я что, дура? А потом Михаил Петрович позвонил и сказал, что заболел. Вот и все.
— А это точно он звонил?
— Я его голос хорошо знаю. Да и куда он мог пропасть? Я думаю, что это его жена что-то выдумывает. Может быть, у них с Глебом Егоровичем действительно роман, вот и хочет как-то от мужа избавиться?
Она допила свой сок и спросила:
— Ну, я пошла?
— То, что вы мне сообщили, несколько меняет дело, но не стоит ста долларов. Поэтому ответьте мне еще на один вопрос: а чем занимался Михаил Петрович в вашей фирме?
— Я всего лишь секретарь, многих вещей не знаю. Все вопросы в основном решал Глеб Егорович, а Михаил Петрович лишь изредка появлялся в офисе, и после этого в фирме дела начинали идти лучше. Зарплата повышалась. Но через четыре-пять месяцев ее опять вообще могли не выплачивать. В нашей фирме, видимо, не все зависело от Глеба Егоровича. А потом опять шли хорошие деньги.
— Вас это не настораживало?
— Ну, тому может быть много причин, всякие кризисы, неоплата счетов нашими партнерами, могли быть другие какие-то причины. «Товары для дома», конечно, нужны, но и без них можно обойтись, ведь так?
Я согласился. Когда она ушла, я допил свой кофе и решил, что не мешало бы нам встретиться с женой Михаила Петровича еще раз.
* * *
— Нина, — обратился я к ней по телефону, — нам необходимо поговорить.
— А вы что-то уже узнали? — Голос ее был напряжен.
— Кое-что узнал, но нам надо уточнить кое-какие детали.
— Хорошо, я согласна, подъезжайте ко мне часикам к восьми вечера. Адрес свой я вам написала.
Она отключила телефон. Прекрасно, подумал я, успею заскочить к Маше — проведать ее.
По дороге в больницу я заехал на рынок, купил фруктов. Оранжевые апельсины и зеленые яблоки. Маша их любит.
В больнице, как всегда, пахло лекарствами и было полно народу. Я позвонил жене по телефону, и через некоторое время она спустилась в просторный холл.
— Привет, — улыбнулась она, и вся моя усталость, накопившаяся за это время, мгновенно улетучилась.
— Привет. Ну, как ты тут? — Мы сели на длинный диван, на котором уже сидели больные и пришедшие их навестить родственники или друзья:
— Лечат. Врач говорит, все будет нормально. Скоро выпишут. А как твои дела? Судя по тому, как ты возбужден, ты снова взялся за какое-то дело?
— Ну, возбужден я по другому поводу. — Я обнял и поцеловал жену. Она засмеялась. — А дело я действительно веду.
— И что на этот раз?
— Пропал муж. К нам пришла женщина, которая говорит, что ее муж пропал. И нет его уже несколько дней. Ни на работе он не появлялся, ни у родителей. Версия с любовницей, может быть, и имеет место, но я думаю, он бы сказал об этом жене.
— Почему ты так уверен в этом?
— Не тот человек.
— Но ты же его совсем не знаешь, как ты можешь судить об этом?
— Ну, я так думаю. Вот, кстати, его фотография, посмотри. Не знаком?
Маша посмотрела на Михаила Петровича Васильева.
— Интересный дяденька. Он кто?
— Финансовый директор фирмы «Два кита». Достаточно преуспевающей, надо сказать, фирмы.
— А что это у него в руке?
— Трубка. Курительная трубка. Она, кстати, тоже привлекла мое внимание. Таких трубок я еще пока не видел. Оригинальная, да?
— Оригинальная.
— Стоп! — я чуть не подскочил на диване.
— Ты что?
— Так я уже видел сегодня подобную трубку. Я заезжал к нему на работу, разговаривал с его сослуживцами. И у одного из менеджеров на столе лежала она.
— Может быть, это похожая трубка. Откуда ты знаешь, мало ли их таких по всему миру?
— Нет, такую не перепутаешь ни с какой. Ладно, мы это выясним. Сегодня вечером я еду встречаться с его женой.
— Быстроты. Мужа нет всего несколько дней, а ты уже к его жене бежишь, пока своя лежит в больнице.
Я обнял Машу.
— Да шучу я, шучу, — она отстранилась. — И что ты будешь делать, если трубки действительно нет на месте?
— Установлю слежку за этим менеджером.
— Оригинальное решение. А если он ни при чем?
— Установлю «жучок» в его кабинете, у меня есть. Послушаю, о чем он говорит. Если он ни при чем, значит, копать придется в другом месте. Но что-то мне говорит, что он тут как раз при чем. Только зачем он эту трубку с собой таскает? Так ему понравилась?
— Копатель ты мой. — Маша прислонилась ко мне. — Ладно, давай мои фрукты и езжай к жене финансового директора. Она красивая?
— Красивее тебя никого нет, — я поцеловал ее в щеку.
А мимо нас проходили посетители, больные, медсестры, дежурные врачи. И была в этом хаотичном хождении какая-то своя закономерность. Почему-то говорить о том, что Михаила Петровича Васильева нет уже на этой земле и его труп где-то закопан или лежит на дне реки, нам не хотелось.
* * *
Я подъехал по указанному адресу. Вылез из машины. Квартира Васильевых находилась в многоэтажном доме-башне, недавно выстроенном. Дом был красивый, с огромными окнами и большими балконами под стеклом. Я вошел в подъезд. За стойкой сидел охранник в пятнистом комбинезоне.
— Вы к кому? — спросил он равнодушно.
— К Васильевой, квартира двадцать один. Фамилия моя Плетнев.
— Сейчас я посмотрю в списке. Если вы есть, то, пожалуйста, сюда, а если нет, надо будет позвонить.
Охранник стал листать какую-то тетрадь, а я оглядел холл. Я даже и не знал, что элитные многоквартирные дома могут так выглядеть. Здесь было как в музее. Кругом лепнина, на полу плитка, в стороне от огромного лифта находился кожаный диван для посетителей. Рядом с диваном в огромном горшке росла диффенбахия. Точно такая, но поменьше во много раз, росла у нас с Машей дома. Удивительное растение. Здесь ей было просторно, и поэтому она вымахала, словно пальма, до самого потолка.
— Сергей Борисович? — наконец оторвался от тетрадки охранник. — Вы в списке. Вот, сюда, в лифт, седьмой этаж.
Он вышел из-за стойки, нажал на кнопку лифта. Двери его разъехались, и я вошел внутрь. В лифте было светло и просторно и пахло чем-то приятным. Мне показалось, что я оказался внутри у огромного животного. Стены лифта были отделаны деревом, а справа находилось огромное зеркало. Не было здесь ни надписей, ни отодранных алюминиевых уголков, которыми оснащены лифты в подъездах обычных многоэтажек. На седьмом этаже лифт подмигнул мне зеленой кнопкой, двери вновь раскрылись, и я оказался на площадке, где располагались три квартиры. Я подошел к нужной, нажал на кнопку домофона. Дверь открылась почти сразу же. Меня ждали.
— Проходите, пожалуйста, — мило улыбаясь, сказала Нина Васильева.
Я вошел и в громадном коридоре даже растерялся. Нина была одета в голубенький халатик и такие же тапочки. Ее безупречные ноги вновь привлекли мое внимание. Встряхнув головой, я посмотрел женщине в лицо.
— Разувайтесь. Обувь можете оставить здесь, ее никто не украдет.
Я скинул ботинки и пошел вслед за хозяйкой в глубь квартиры. Квартира была великолепна. Дорогая мебель дополняла удачный интерьер. Видно было, что тут поработали дизайнеры. Она провела меня в зал, села в мягкое кожаное кресло и спросила:
— Вам чай, кофе или что покрепче?
Я наконец обрел дар речи:
— Я за рулем. Если можно, чайку.
— Красный, черный, зеленый, белый, желтый, с бергамотом, лимоном?
— Все равно. Я не гурман.
Она грациозно поднялась и вышла из зала. Я не мог представить ее на кухне с чашками и чайником. Эта женщина была создана для любви или чего-то еще высокого, а тут такая проза…
Но она вошла через некоторое время, обдав меня волной дорогих духов и запахом хорошего чая. На подносе она несла две кружки, сахар и конфеты.
— Я налила нам Дунтин Би Ло Чунь, что в переводе с китайского означает «Изумрудные спирали весны». Вы не против? Это элитный зеленый чай. Привезен из Китая. Итак, о чем же вы хотели со мной поговорить?
Я отхлебнул чаю и, отметив про себя вкус напитка, произнес: