— А как ты нас выследил? — Модно одетый парень подошел ко мне ближе.
— Так за тобой ехал из самого ресторана.
— Так это ты, Крюк, на хвосте этого козла привел? — вскочил тот мужик, которому на вид было лет сорок.
— Сядь, Батон, не мельтеши, — подал голос другой мужик, постарше. Тут только я разглядел его руки, которые были все в воровских наколках. Как бывший сотрудник милиции, проработавший в органах много лет, я определил в нем авторитета. В руках он держал пистолет, который, видимо, отобрал у Батона, недавно игравшегося им, словно ковбой Мальборо.
— Значит, говоришь, он привел тебя сюда? — спросил авторитет.
— Значит, он.
— И ты видел, как он убрал Лысого в кабаке?
Я вопросительно посмотрел на него.
— Ну, этого, как его?
— Мязина, — подсказал Крюк.
— Да, видел, — сказал я, а что мне еще оставалось делать. Время шло, и мне надо было его тянуть как можно дольше.
— Ну что ж, не хотелось бы тебя расстраивать, но придется тебя грохнуть.
Авторитет поднял пистолет, взвел затвор, я уже попрощался с жизнью, с Машей и с нашими не родившимися детьми, но доделать свое «черное» дело авторитет не успел. Окно, в которое я недавно смотрел, треснуло, и пуля, пробившая его, вонзилась мужику прямо в покатый лоб. Он молча повалился на спину.
— Ох, тля, — вырвалось у Батона.
В то же время дверь под мощным натиском отворилась, и в комнату влетели парни в масках и с автоматами. Крюк тут же получил прикладом автомата в лицо и выронил пистолет, который уже был у него в руке, а Батон поднял руки вверх, но это его не спасло. Кованый башмак врезался ему в промежность, и он, застонав, осел на пол. Если вы думаете, что омоновцы ведут себя при захвате дружелюбно и по-джентльменски, то вы глубоко ошибаетесь. Для них это прекрасный шанс испытать свои силы на ком-то. Поэтому Крюку и Батону «в подарок» досталось еще несколько ударов. Они не возражали. Вслед за группой захвата в помещение ввалился мой друг. В помещении стало тесно.
— Этих пакуйте, а этих распакуйте, — пошутил он, посмотрев сначала на бандитов, а потом на меня и Васильева. Мой ангел-спаситель Загнойко выручил меня в очередной раз.
— Больше спасать тебя не буду, — сказал он, когда мы остались одни, — ухожу на пенсию…
* * *
На следующий день я сидел в кабинете у своего друга, полковника милиции Ивана Загнойко. Иван вальяжно расположился в своем кожаном кресле, а мы — это я и бывший «пропавший» Михаил Петрович, естественно, Васильев, восседали напротив него за столом, где он обычно распекал своих подчиненных. Сегодня он распекал меня. Ругал самыми последними словами, а я краснел (за него) и молчал. А что я еще мог ему возразить после того, что произошло вчера. Если бы сотрудники ОМОНа и мой товарищ на «лихом коне» вовремя не успели, обнаружили бы они в «осиротевшем доме» два трупа. Это он имел в виду мой и Васильева. Распекал меня Иван добросовестно, так, что мне действительно стало стыдно. Васильев тоже молчал. Он смотрел на меня немного свысока. Мол, вот, на тебе, дурачок, пирожков с маслом. Хотя весь сыр-бор и начался-то из-за него. Точнее, его дражайшей супруги. Ведь если бы не она и его курительная трубка, не было бы сейчас с нами финансового директора фирмы «Два кита». Это я почему-то знал точно. Бандиты бы его точно убили.
В конце концов я не выдержал.
— Ваня! Хватит, мы же не малые дети, — сказал я.
Мой друг полковник замолчал на полуслове.
— Давай лучше выслушаем Михаила Петровича. Как же это он так попал в сети к бандитам? Ведь это его они держали почти целую неделю под замком, и, я думаю, не просто так, а, Михаил Петрович?
Васильев после моих слов потух. Перестал смотреть гоголем. Загнойко, прекрасно зная мой характер, слегка расслабился.
— Да, дорогой вы наш финансовый директор, — сказал он, — расскажите-ка нам еще раз, почему это вас похитили довольно известные в некоторых кругах личности? Что вы им были должны?
Васильев нервничал.
— А что рассказывать? — начал он. — Я же вчера следователю все рассказал. Спасибо вам, конечно, за то, что спасли меня, но…
— Что «но»? Из-за вас человек своей жизнью рисковал, — Загнойко переключился на другой «объект», и я уже потирал руки, сейчас и ему достанется, — а вы ничего нам сообщить не желаете. Вы что, агент иностранной разведки? Ну-ка, живо. Или я вас того…
Иван, видимо, забыл, что хотел сделать с Васильевым, потому что замолчал. Все телефоны он отключил заблаговременно и поэтому никак не мог уйти от беседы, сославшись на телефонный звонок. А Васильев никак не хотел «колоться».
— Спасибо вам большое, — это он мне, — но я все вчера рассказал…
— Ладно, не хочешь говорить, тогда я сам все расскажу.
Я вопросительно уставился на Загнойко.
— А что, я тоже могу. Насколько мне известно, фирма «Два кита», занималась производством товаров для дома; в то же время ее годовой оборот составлял, по некоторым данным, несколько сотен тысяч долларов. Спрашивается, товары для дома так хорошо берут? А, товарищ Васильев?
Тот скукожился.
— Идем дальше, тем более что идем мы в нужном направлении. А кроме производства «товаров для дома», фирма «Два кита», а точнее, ее директор, финансовый директор и менеджер Мязин, ныне покойный, упокой его душу господи, занимались наркотой. Так, господин Васильев?
Тот продолжал молчать, вогнув голову в плечи. Я догадывался, что что-то в этой фирме нечисто. Но откуда Загнойко об этом знал? Видимо, действительно милиция уже разрабатывала эту фирму, а похищение Васильева только подстегнуло их к дальнейшим действиям.
— Продолжаем. Причем наркотой не плохой, ибо брали ее хорошо. Каналы поставки мы сейчас разрабатываем, а местных распространителей нам генеральный директор «Двух китов» уже назвал. И как вы могли работать без серьезной «крыши», никак не пойму, кому вы отстегивали часть заработанных средств, следствие еще толком не установило.
Ладно, идем дальше. В один из дней к вам, господин Васильев, пришли те трое, которых мы вчера задержали. Попросили поделиться с ними. Но ни генеральный директор, ни финансовый этого не захотели. Тогда «слабым звеном» оказался обычный менеджер Мязин, который получал для обычного менеджера не совсем характерную зарплату. А дальше все ясно: Васильева похитили и попросили генерального директора Глеба Егоровича Синичкина «выкупить» своего товарища. Он обещал, что все сделает.
— Поэтому-то он и молчал, когда я его спрашивал о Васильеве, — произнес я.
— И не только поэтому. Деньги со счетов фирмы «Два кита» должны были поступить на счет, который им дали те, кого мы вчера задержали. И как только они поступили бы, вас, господин Васильев, уже не было бы на этой грешной планете. О чем вы думали? Надеялись, что вас после этого отпустят?
— Господи, как я устал, — сказал Васильев. — Ничего я не думал. Я устал от этой жизни, от всего, ну, убили бы меня, велика потеря, — он смотрел куда-то вдаль.
— Велика, особенно для вашей жены. Если бы не она, неизвестно, как бы все сложилось. А за наркотики придется вам и вашему генеральному немножко посидеть в «местах не столь отдаленных». А может быть, и не немножко, это уже будет решать суд.
Я посмотрел на Ивана и не удержался от тривиального вопроса:
— А какого же… если вы все это знали и ничего не делали? Ждали, пока я влезу в это дело?
— Я — это последняя буква в алфавите. Ты все испортил. Мы были уже близки к завершению операции, и тут ты свалился как снег на голову. И ваша жена, — он посмотрел на Васильева, — тоже нам все испортила. Потому что любит вас. Даже несмотря на то, что у нее масса поклонников и вы уделяете ей очень мало внимания. Вы-то ее любите?
Васильев молчал.
— Не хотите говорить, не надо. — Загнойко нажал кнопку снизу стола, и в кабинет вошли конвоиры. — Простите, Михаил Петрович, но с женой вы теперь увидитесь только в следственном изоляторе. Мне очень жаль, но статью за незаконный оборот наркотиков никто не отменял. А вы с этого, насколько мне известно, вместе с вашим генеральным имели очень даже неплохой куш. Уведите…