30
Глеб не успел обдумать все это, поскольку ее смуглое лицо вдруг выглянуло из-за плеча скифской бабы: Лара вернулась из времени.
— Я хотела перепрятать его, — хмуро сказала она.
— И что?
— Его уже там не было.
— Не было — где?
— В склепе Гермона. Я думала вытащить оттуда амфору. Или его из амфоры... Но амфоры там уже не было! И репер стоит на месте.
Глеб призадумался. Что-то не сходилось.
— Постой. Но амфоры там никогда не было! Я своими руками раскопал склеп архонта Гермона... И откуда ты... Почему ты назвала склеп именно так, ведь это я придумал.
— Да он и есть склеп рода архонта: правильно ты придумал. Только не в этом дело. Амфора там была, я сама ее туда поставила. Но в какой-то момент времени Зонгар нашел ее и перепрятал. И теперь получается, что он опередил меня дважды.
— Почему же амфору нашли в скифском могильнике?
— Именно там и захоронил ее Зонгар где-то в начале новой эры. Теперь же оказывается, что он стащил ее и в четвертом веке до!
— Зачем?
— Чтобы я ее не перепрятала.
— Откуда он узнал о том, что ты ее перепрячешь?
— Люди Доцоева рассказали ему, что в свинарник кто-то приволок каменную статую. Он сразу понял, что произошло, отправился обратно и перешел мне дорогу. Думаю, на несколько часов. Нам остается только ждать, — вздохнула Лара и присела на матрас. Глеб опустился на свой.
— Я не могу понять одного: как возможны вообще эти путешествия во времени?
— Возможны, как видишь.
— Да вижу... На как вы обходите парадокс дедушки, я в толк не возьму!
— Какого еще дедушки?
Глеб придвинулся поближе. Он давно хотел выяснить с этой путешественницей некий краеугольный вопрос. Парадокс еще требовал формулировки. Глеб мысленно повторил его и озвучил с максимальной точностью:
— Допустим, я перемещаюсь во времени назад и убиваю своего собственного дедушку, когда он еще был молодым и неженатым. Получается, что дедушка не оставил потомства, и я никогда не рождался. Кто же тогда переместился во времени и убил дедушку?
— Ты говоришь глупость, — немедленно отозвалась Лара.
— Это придумал известный ученый, человек, который во сто крат умнее тебя.
— Может быть. Великий теоретик, я понимаю. Но на практике все выглядит по-другому. На самом деле — ты просто не сможешь убить своего дедушку.
— Как это не смогу? Я возьму пистолет и выстрелю дедушке прямо в лоб.
— Пистолет даст осечку.
— Я подойду к дедушке вплотную и буду нажимать на курок, пока затвор не сработает.
— В этот момент окажется, что ты потерял все свои патроны.
— Я задушу своего дедушку! — вскричал Глеб.
— Что-нибудь да тебе помешает. В том-то и загадка путешествий. Ты сможешь сделать в прошлом только то, что не помешало бы тебе попасть в это прошлое. И, действуя в прошлом, ты сможешь изменить только будущее, которое начинается с того момента, как ты отправился в путешествие, сечешь?
— Не совсем.
— Попробую объяснить. — Лара достала лз кармана монетку. — Что у меня в руке?
— Старинная золотая монета. Профиль царя Митридата Евпатора. Первый век нашей эры... Постой! Это же та самая. Ты вытащила ее у меня...
— Нет. Слушай сюда. — Лара сжала кулак. — Монета зажата в моей руке, мы ее не видим. Допустим, ты перелетишь во времени на минуту назад, возьмешь монету с моей ладони, где она только что лежала, спрячешь себе в карман и вернешься обратно. Где будет монета?
— У меня в кармане.
— Ответ верный. А что будет у меня в руке?
— Монета. Вторая монета!
— Ответ неверный. В моей руке не будет ничего.
Лара разжала пальцы, и Глеб увидел ее пустую ладонь.
— Это что — фокус?
— Конечно.
Лара перевернула руку, и Глеб увидел, что монетка зажата между средним и безымянным пальцами.
— Отдай мне ее обратно — это все-таки артефакт. И когда ты успела ее стырить?
— Я ее не тырила.
— Стоп. Монета была у меня в кармане, древняя монета из склепа. Потом ты достала ее из кармана, но уже своего. Значит, ты ее незаметно взяла у меня.
— Не значит. Монетку я подобрала в склепе. Там же, где и обронила. В том же самом времени. Я отправилась туда прямо отсюда. И вернулась — прямо сюда. Перемещение во времени всегда связано с перемещением в пространстве, и можно этим управлять. Монетка исчезла из твоего кармана в тот самый момент, когда в четвертом веке до нашей эры, по вашему исчислению, я подобрала ее с пола в склепе. Доволен?
— Ага! — воскликнул Глеб. — Ты проясняешь самое начало.
Вот для чего ты утащила из склепа монету, когда прикинулась привидением — чтобы ни я и никто другой не заподозрил, что с этим склепом что-то не так. Ведь тебе вовсе не нужно, чтобы кто-то узнал о ваших походах во времени.
— Да. Мне часто приходится подчищать время. И за собой, и за Зонгаром.
Глеба вдруг осенила внезапная догадка.
— Кое-что ты все же не успела, да? — язвительно спросил он.
— Вероятно.
— Например, некие странные артефакты, которые находят невообразимо где? Следы ботинок рядом с лапами динозавров, катушки всякие в кусках угля, какие-то гальванические элементы в горшках?
— Ты о багдадской батарейке? Хоть представляешь, что это такое?
— Как же! Горшок для хранения древних свитков, приспособленный, чтобы получать электрический ток.
— То-то и оно, что для свитков. Только вот никто не обратил внимания на то, что таких горшков на руинах Парфянского царства было найдено сотни. И только один из них похож на батарейку.
— Я бы и сам мог сделать такой элемент.
— Вот и ответ.
— Ты хочешь сказать, что это твое произведение?
— Нет. Но любой знающий человек мог взять горшок, который в те времена служил вроде суперобложки для какой-то книги, выбросить оттуда книгу и вставить два куска металла. Залил немного винного уксуса — вот тебе и багдадская батарея.
Глеб улыбнулся.
— Но если ее сделала не ты, то кто же?
— Догадайся сам.
— Зонгар!
— Больше некому.
— Но зачем?
— А я почем знаю? Хотел зарядить мобильник или что-то в этом роде. Устройство надо было уничтожить, но он так и оставил загадку для сторонников палеоконтакта. Это еще ерунда, какая-то глиняная батарейка, которую никто не воспринимает всерьез. Я ж вообще растяпа, как ты уже знаешь. Мои познания в реальностях весьма условны, фрагментарны. Все, что мне надо в каком-нибудь тридцать третьем веке, — это найти и спрятать Джинна.
Глеб с любопытством уставился на нее:
— Ну и как там погода, в тридцать третьем?
— Да нормальная погода. Как сейчас. Птички щебечут, змейки на солнышке греются. Только вот людей нету ни одного.
— Как это?
— Очень просто. Нет там людей, и все.
Лара опустила глаза. Глеб понял, что она больше не собирается продолжать эту тему.
31
Нет, это уже слишком! Одно дело отвечать молчанием на какие-то частные вопросы, вроде свойств характера ее любимого Зонгара и так далее, другое — ошеломить такой чудовищной вещью. Ни фига себе: в будущем больше нет людей!
Глеб хорошо понимал, что ничего не добьется, потребовав прямого ответа, и пошел на хитрость, решив разговорить девушку.
— Расскажи мне о Лемурии, — попросил он тихим, проникновенным голосом.
Лара подняла на него усталые глаза, казавшиеся в полумраке темными.
— Лемурия... — произнесла она и замолчала надолго, затем все же заговорила, откинувшись навзничь на матрасе и глядя в потолок, где волновалась золотая пыль в солнечных лучах второго дня их заточения.
...Континент немногим уступал Австралии, его окружали многочисленные острова, два из которых были настолько большими, что Лемурию называли страной трех островов.
История уходила в прошлое очень далекое, в те времена, когда не существовало ни Египта, ни Шумера. Первые города возникли где-то пятьдесят тысяч лет назад по нашему исчислению. После многих войн три островных государства объединились в одно, и в стране наступил покой. Лемурия процветала в тени своих садов, за гранью океанских волн. Именно так, вроде как стихами, продекламировала эту фразу Лара.