При первой встрече Малько вручил всем свои визитки. И сыщики, как и положено в таких случаях, вручили полковнику свои карточки, в которых были номера мобильных телефонов, доступных в Шадринске... Сегодня утром Малько обзвонил всех! Взволнованным голосом он просил каждого приехать в полдень на пристань. А оттуда он повезет группу Муромцева на рыбалку.
На сборы оставалось всего полтора часа. И дела начали с обсуждения этих странных звонков начальника УВД. Нормальные люди приглашают на рыбалку под вечер. Днем нет клева! И у самой рыбалки не тот антураж. Хорошо, когда луна, когда искры над костром, когда дружеские тосты и откровенные разговоры... Но самое главное, все согласились, что Павел Иванович был не просто взволнован, а находился в каком-то шоке, в ступоре... Что его выбило из колеи? Вряд ли вчерашний эпизод в морге...
В УВД был отличный катер. Он мог спокойно вместить и десять человек, и даже больше. А река Верба в районе Шадринска была полноводна и широка. Это не Яуза, не Клязьма и даже не Москва-река. Это что-то вроде Оки в районе Коломны.
Отплывали в спешке и в суматохе. Малько сразу заскочил в каюту и не высовывался, пока корабль не вышел на середину реки.
Рыбалкой должен был руководить улыбчивый бородач, который представился кличкой «Боцман». Это потом стало ясно, что у него есть майорское звание, и формально он служит в местной ГАИ.
Боцман стоял у штурвала и весело отвечал на вопросы по теме охота-рыбалка. Стало ясно, что у него есть охотничий домик на той стороне реки, что выше по течению бродят кабаны, что в заводях стоят сазаны, а в омутах — сомы в пуд весом...
Шадринск остался далеко за кормой, а после поворота реки и совсем исчез. Когда они причалили, Малько приказал Боцману ловить рыбу, а сам увел всех в рубленый дом. Здесь, вдали от города, он перестал нервничать и начал внятно соображать.
— Садитесь все за стол... Прошлый раз, ребята, я не очень правильно с вами разговаривал. Мне нужна ваша помощь... Очень нужна!
Дальше Малько начал рассказывать, что произошло с ним в последние часы. Ему позвонили ночью. Очень не хотелось просыпаться. Он долго не брал трубку, но потом рывком рванулся к тумбочке и дотянулся до телефона. Но в этот момент звякнуло разбитое оконное стекло, вспучилась подушка и из нее вверх полетели пух и пыль. Несмотря на сонное состояние, реакция у полковника была отличная. За доли секунды он понял, что это снайперский выстрел — попали туда, где секунду назад лежала его голова. Малько сделал еще один рывок и скатился за кровать.
Теперь его не было видно из окна, а значит, можно поговорить по телефону. Звонил дежурный. Он сообщил, что пять минут назад было совершено нападение на морг.
Удивительно, но полковник нашел пулю, которая предназначалась ему. Она прорвала подушку, прошила матрац и застряла в ковре. Пуля почти не деформировалась, и на ней свободно читалось слово «Месть».
Потом Малько рассказал о ночной поездке в морг, о вызове туда Дарьи Носовой, о подмене пули, извлеченной из Котенкова...
Последние слова полковник обращал только к Муромцеву, как к старшему группы:
— Спасите меня!.. Это группа мстителей, и они охотятся за мной... Сначала убили Аллу, потом Игоря, а теперь моя очередь.
— Я не понял, почему вы решили, что это группа.
— Их несколько человек, Муромцев! Я их вычислил. Налет на морг был за пять минут до выстрела в меня. Так?.. А между нами — пятнадцать верст! Этот мститель не Фигаро, чтоб быть и тут, и там... Их трое, или больше... Кто-то стрелял в меня, а двое были в морге.
— Но вы кого-то подозреваете?
— Еще вчера подозревал одного типа. А сегодня подозреваю всех!.. Вы слышали о нашем местном маньяке?
— Тот, который двадцать лет назад? Котенков его судил, а Алла Бакунина писала статьи?
— Да, Муромцев, это Дмитрий Асадов... Так вот, в этом деле я был следователем. Значит — я первая скрипка.
— Скажите, Павел Иванович, а этот Асадов действительно был маньяком? Он был виноват?
— Нет, Муромцев, он был не совсем виноват.
— Как это?
— Асадов совсем не виноват! Меня попросили, и пришлось подтянуть улики... У любого следователя таких случаев — пруд пруди!
— А кто вас просил?
— Не важно, Муромцев! Важно то, что Асадов в лагере погиб. Мне только вчера об этом сообщили... У нас с Котенковым десятки врагов. И Бакунина за эти годы многократно писала о Шадринске. «Мстителей» — предостаточно!.. Муромцев, прошу, придумай, как меня спасти.
— Мы подумаем... Павел Иванович, вы посидите, а мы погуляем, посовещаемся.
— Нет! Это вы сидите и обсуждайте, а я по окрестностям погуляю.
Нельзя сказать, что Малько вел себя подобострастно. Но он не смотрелся полковником в компании майоров и капитанов. Он вел себя как младший лейтенант. Он вскочил и быстрым шагом покинул комнату. Через окно было видно, что он пошел к реке. Но не туда, где рыбачил Боцман, а к березовой роще у причала...
Среди берез Малько немного успокоился. Он почему-то вспомнил, как в студенческие годы гулял с девушками по лесу, как обнимал их и тихо читал Есенина... Он подошел к дереву, прижался к стволу и начал вспоминать подходящие строчки. Но память переклинило — в голову назойливо лезла лишь одна фраза: «...как жену чужую, обнимал березку...»
Выстрела он не слышал. Но рядом с ухом задрожал и загудел ствол дерева. Малько отпрянул от березы и сразу увидел в белой коре идеально круглое пулевое отверстие. Пять сантиметров левее, и эта дырка была бы в его голове.
Полковник пригнулся, присел и рванулся к реке. Судя по всему, в него стреляли из ореховой рощи. Оттуда совсем не видна пристань, но Малько бежал зигзагами, путая следы.
Через минуту он уже запускал двигатель яхты...
* * *
Редактор «Народного дела» Семен Резников пытался изобразить злость, но это ему не удавалось. Он предвкушал успех и всенародную популярность. Таких сенсаций за всю жизнь журналиста — одна, две и обчелся!.. Но многое зависит от этого лохматого увальня, который стоит у дверей с понурой головой... Этот Зоркий совсем слепой! Он не умеет ловить удачу за хвост.
— Проходи поближе, Рихард. Садись к столу. Нечего дверь подпирать.
— Ничего, Семен. Я так постою.
— Ну, как знаешь. Была бы честь предложена... Твои статьи по убийству Бакуниной сделаны нормально. Но мне сорока на хвосте принесла, что у нас работают сыщики из Москвы. И они связывают с этим делом смерть Котенкова... Так, товарищ Рихард?
— Так! Я это знаю. Я даже знаком с московскими сыщиками. Но пока из этических соображений не даю все сведения в печать.
— Из этических соображений?!.. Думай, что говоришь! В нашей профессии — нет морали и нет этики! Ты должен душу заложить ради нескольких строчек в газете... Короче! Ты знаешь, что три часа назад похитили нашего начальника УВД?
— Кто похитил?
— Слабо соображаешь, Рихард... Бандиты его похитили!
— Где?
— Прямо в лесу... Малько был на рыбалке. Его скрутили, погрузили в служебный катер и вывезли в неизвестном направлении... Во — сюжет!
— Да, просто дикий Запад.
— Хуже!.. Что стоишь, Рихард? Беги к своим сыщикам, собирай материал. И — пиши, пиши, пиши!.. Завтра — вся первая полоса твоя...
* * *
Малько вел свою старую «Ниву» по заросшим лесным дорогам. Он был в шоке и каждую минуту повторял фразу из «Чапаева»: «Врешь! Не возьмешь...»
Оснований для шока было более чем достаточно! Два покушения в одни сутки — это явный перебор. Как-то день не задался...
«Нива» шла тяжело. Она была нагружена полезным товаром выше крыши. Матрац, одеяла, подушку, теплую одежду, посуду — все это он взял дома. В магазине пришлось покупать лишь свечи, еду и всякое питье.
Малько ехал в свой тайный «блиндаж», в свою берлогу... Пять лет назад на него напала хандра. Предстоял отпуск, а полковник не хотел даже думать о санатории или о других культурных местах отдыха. И тогда он погрузил в эту же «Ниву» палатку, инструменты, припасы — и поехал в дремучий лес... За месяц Малько избавился от своей меланхолии, самолично построил у ручья приличную хибару — покруче, чем у Робинзона Крузо.