Берлога Малько располагалась всего в тридцати километрах севернее Шадринска. Но об этой лесной сторожке не знал никто. Или почти никто... Несколько раз полковник использовал точку как место интимных встреч под шашлык. Женщины сюда приезжали разные, но все были взволнованы и даже возбуждены. Вряд ли они запомнили эти лесные дороги...
Малько подъехал вплотную к сторожке. Уже начало темнеть. Надо зажечь керосиновую лампу и начать выгрузку.
А вечером можно спокойно подумать, просматривая документы. Полковник прихватил с собой несколько старых дел, включая три тома следствия по «маньяку». Вчера ему подтвердили — бывший учитель Дмитрий Асадов точно погиб на лесоповале. Это видели двадцать зэков и пять охранников. Хоть и есть у Асадова повод для мести, но это не он!
Нет! Пока москвичи не поймают «мстителя», Малько носа не высунет из леса. Лучше здесь зимовать, чем ехать в Шадринск под прицел снайпера...
* * *
Группа Муромцева вместе с местными криминалистами до вечера работала в окрестностях охотничьего домика. Если Малько действительно похитили, то кто, как и каким образом... А утром московских сыщиков срочно вызвали в прокуратуру Шадринска, в кабинет самого Юрия Савушкина.
В приемной секретарь городского прокурора вскочил, открывая перед ними дверь. В кабинете их ждала странная картина: за центральным столом сидел генерал Вершков, слева — полковник Потемкин, а справа — абсолютно лысый и грузный мужчина. Это был, вероятно, хозяин кабинета, прокурор Савушкин.
Появление Вершкова в Шадринске было неожиданным. Можно было ожидать генеральского разноса, и Муромцев вышел вперед, защищая своих бойцов.
— Готов доложить, товарищ генерал!..
— Не надо! Я в курсе дел... Два дня назад под вашим носом застрелили Котенкова, а вчера из-под вашего носа выкрали начальника УВД. Такой вот результат вашей работы... И это при том, что вы должны расследовать убийство в Москве, а не в Шадринске.
— Но эти события связаны...
— Знаю! Слышал, что Бакунина и Котенков застрелены из одного пистолета. Но при чем здесь Малько?
И тут на передний план вышел Кузькин, в руках которого была тяжелая сумка. Он вытащил оттуда часть березового ствола и поставил этот сувенир перед Вершковым.
— Это что такое, Кузькин?
— Это бревно... В смысле, полено. Спил березы с застрявшей уликой... Вот здесь дырка от пули. В натуре она была на высоте метр семьдесят два. Точно там, где затылок Малько... Вы поняли, товарищ генерал?
— Ничего не понял. Но очень интересно... Продолжай, Кузькин.
— Короче, Малько стоял около этой березы. И вдруг «бах»! Привет из ореховой рощи!.. «Мститель» стрелял, как в тире, с тридцати метров.
— И что дальше?
— Это вопрос, товарищ генерал... Или Малько свалился в обморок и его уволокли на катер... Или он сам сбежал!
— Как это, Кузькин?
— Очень просто, товарищ генерал... Я думаю, что после выстрела Малько пригнулся «низенько-низенько» и побежал на катер.
Вершков подтащил полено поближе, осмотрел входное отверстие и поковырял в нем пальцем. Потом он перевернул бревно — еще одной дырки не было.
— Так это что получается, Кузькин, пуля еще там?
— Там, товарищ генерал!.. Мы прямо здесь полено вскроем! Это если прокурор не будет возражать...
Городской прокурор Савушкин что-то промямлил, но Кузькин его не слушал. Он водрузил полено в центр кабинета, вытащил из сумки топор, размахнулся и рубанул!.. Потом еще раз и еще... После третьего удара чурбак раскололся в нужном месте и обнажил пулю в середине ствола.
Кузькин поднял обрубок, ковырнул из него пулю, присмотрелся и торжественно положил медную улику перед Вершковым.
— Читайте, товарищ генерал... Пулька немного примялась, но свободно читается по ободу слово «Месть».
— Да, что-то такое можно разобрать... С этим все ясно! Вы доказали, что убийство Бакуниной связано с Шадринском, что убийца вчера был здесь и стрелял в березу.
— Не в березу. Он стрелял в затылок Малько.
— Какая, Кузькин, разница... Вы, ребята, садитесь к столу... Ты, Муромцев, хотел доложить? Докладывай!.. У вас есть подозреваемый?
— Есть наметки, Тимур Аркадьевич... Всё крутится вокруг старого дела о шадринском маньяке Асадове. Дело было липовым, но Бакунина писала разоблачительные статьи, Малько формировал улики, а Котенков судил... «Мстителем» может быть или сам Асадов, если он не погиб в лагере, или кто-то из его друзей.
— Ясно... А скажи мне, Муромцев, ты полагаешь, что будут еще трупы?
— Могут быть!.. Я вот хотел спросить прокурора. Юрий Иванович, а кто поддерживал обвинение по делу Асадова? Этот человек в опасности... Вы его знаете?
— Знаю...
— Кто это?
— Это я!
* * *
В Шадринске было три адвокатских конторы — две в центре города и одна на отшибе, в Заречном районе. Естественно, что первые две имели денежных клиентов, а последняя прозябала на копеечных делах.
Шеф «Зареченского адвокатского бюро» Эдуард Парнас во всем винил судьбу и свой пятый пункт. Он давно уже ждал везения. Ему представлялось, что вдруг появится дело, победив в котором, он прогремит на всю Россию. И даже на некоторые страны СНГ.
Эдуард Борисович сегодня отпустил свою секретаршу. Это плохо! Придется самому готовить кофе для важного гостя — сотрудника «Народного дела» Рихарда Зоркого.
Статьи этого журналиста Парнас читал, но знаком с ним не был. А сотрудник главной шадринской газеты — это фигура! При желании он может так раскрутить зареченского адвоката, что он выйдет на первое место в городе и снимет офис на Соборной площади. Вдруг этот Зоркий и есть его фортуна — удача, которую так долго ждал Эдуард Борисович?..
Рихард пришел ровно в пять. Было видно, что он очень озабочен. Похоже, что сегодня он провел уже несколько важных встреч, и адвокат — одна из них.
— Эдуард Борисович, вы хотите вести дело о похищении Малько?
— Очень хочу!.. А его уже похитили?
— Да! Начальник УВД исчез вчера. Официально все молчат, но у меня все ходы-выходы. Я устрою вам это громкое дело. И вообще — я раскручу вашу контору в газете... Хотите?
— Очень хочу, господин Зоркий!.. А чем я за это буду платить?
— Правдой!.. Немного информации — и вы в шоколаде... Согласны, Эдуард Борисович?
— И вы еще спрашиваете?.. Считайте, что я ваше справочное бюро. Ваш вопрос — мой ответ... Кофейку не хотите?
— Не откажусь...
Пришлось сделать маленький перерыв, поскольку Парнас совсем не умел готовить кофе. Теоретически он знал, что зерна надо молоть и заваривать, но практически это был темный лес.
Пришлось Рихарду провести мастер-класс! Он приготовил литр кофе тремя разными способами. И только после этого продолжилась их беседа.
— Эдуард Борисович, это вы защищали маньяка Асадова?
— Я!.. Но когда это было? Страшно вспомнить!
— Это было липовое дело!
— Скажу вам честно, Рихард, это было сплошное надувательство. Это было юридическое жульничество... Я бы мог блестяще выиграть процесс. Но я проиграл дело!
— Почему?
— Мне стыдно признаться, но я испугался. Тогда мне было столько лет, как вам сейчас. И ко мне пришел большой человек, инструктор горкома партии. Он сказал: «Есть мнение, что Асадова надо наказать. Защищайте его, но без лишнего усердия...» И я испугался! Мне мама всегда говорила: «Ты еврей, Эдик! Нам нельзя ссориться с начальством. Иначе они нас скушают...»
Парнас резко замолчал. Он понял, что сказал много лишнего. Если журналист напишет все дословно, то адвокат будет выглядеть бледно — жалкий трус и предатель своего клиента... Надо как-то разрулить ситуацию.