Нунций же с возрастающим удивлением заметил, что вокруг него, напротив, как будто сгустились сумерки: все тени, прятавшиеся до этого по углам часовни, у подножий колонн и зловещих пирамид из черепов, теперь сползались к его ногам, а окружающие предметы выглядели потускневшими — окутавшая их паутина теней поглощала свет, не отражая. Ассуру чудилось, что и собственное его тело наливается тьмою, как чернильница.
— Я вижу тебя, ничтожный диббук! — вскричал Кохвиэль Орооррофос. — Тьме не сокрыть своего порождения!
Ассур выглянул из ниши: Орооррофос действительно смотрел прямо в его сторону; крылья его вздыбились над головой и возбужденно трепетали, сияние слепило глаза; вот ангел поднял руки, и между ладонями его образовался некий бесформенный радужный сгусток материи. В следующее мгновение он совершил едва уловимое движение, и прикрывавшая Ассура пирамида черепов взорвалась и с грохотом разлетелась на тысячи обломков; самого нунция что-то больно ударило в плечо, развернуло вокруг оси, и он, беспомощно кувыркнувшись в воздухе, приземлился в центре часовни.
— Ха! Ха! Ха! — басовито рассмеялся ангел, сохраняя каменное выражение лица. — Это свет Плеромы, жалкий диббук! Ты не рад ему? Тебе больше по нраву багровое пламя адовых топок?
— Грры-гх! — неожиданно для самого себя рявкнул Ассур. — Прочь с моего пути! Или я собью с тебя спесь, разноцветная шутиха!
— Ух! Ух! — по-марсиански заухал Орооррофос. — Какие мы грозные да сердитые! — И добавил, занося руки для еще одного и, вероятно, последнего удара: — А вот сейчас поглядим, что там у нас внутри!
— Вельзебуб и все аггелы бездны! — взревел нунций и стремительно бросился вперед, на ходу вытаскивая лазерный нож.
— Тебе не помогут! — продолжил за него ангел и швырнул в противника новый радужный сгусток.
Пучок лазера и ангельская шаровая молния столкнулись с резким сухим треском и отскочили друг от друга, как однополюсные магниты. В воздухе запахло озоном. Ассура вновь отбросило далеко назад, и он ощутимо приложился спиной о каменные плиты, а радужный сгусток врезался в висевшее по центру свода здоровенное паникадило, и вниз, прямо на голову Орооррофоса, обрушился целый водопад костей и черепов.
— Черти полосатые! — неожиданно раздался позади Ассура знакомый голос. Он обернулся и увидел Алимпту, стоящую в открытых дверях костела.
— Зачем это ты крушишь нашу костницу? — удивленно поинтересовалась девушка. — Ей же, наверное, более шестисот лет! Что, насмотрелся голливудских фильмов? Или теперь именно так принято проводить расследование?
В это время куча костей, образовавшаяся на месте падения паникадила, зашевелилась, и сквозь нагромождение человеческих останков стали пробиваться лучи света.
— Бежим! — прохрипел Ассур, с некоторым трудом поднимаясь на ноги и тщетно щелкая включателем лазерного ножа. — Сейчас он вырвется, а у меня, кажись, ножик подсел, ни хрена не фурычит...
Алимпта, видимо, верно оценила обстановку, потому что немедленно схватила нунция за руку и увлекла за собой к выходу. Последнее, что успел заметить Ассур, прежде чем покинул часовню, это уползавшего за алтарный престол мэра Папеларда.
— Погоня намечается? — спросила Алимпта, едва они выскочили наружу.
— Какой детектив без погони? — ответил Ассур, держась за поясницу.
— Тогда за мной!
Они вместе бросились бежать прочь от костела, петляя между покосившихся надгробий и развалин древних склепов.
— Как ты здесь оказалась? — на бегу спросил Ассур.
— Еще скажи, что не вовремя! — фыркнула девушка.
— И все-таки?
— Зашла сдать реферат по семитологии нашему меламеду, профессору бен Кецефу, прохожу мимо часовни, вдруг — что такое? — гром, молния, а грозы нет! Заглянула, а там ты вандализмом занимаешься...
— Удачное совпадение, — согласился нунций, с беспокойством озираясь, — но куда теперь?
— В преисподнюю! — раздался низкий благозвучный рык, сопровождаемый гулким хлопаньем крыльев, и на ближайший крест величественно приземлилась гигантская фигура Кохвиэля Оро-оррофоса.
Небожитель был явно разгневан — по телу его пробегали трескучие электрические разряды, а чело и перья лучились всеми цветами радуги. Нунций только теперь заметил, что ноги ангела оканчиваются не ступнями, но трехпалыми когтистыми лапами, будто у мифической птицы Рух.
Ассур невольно отступил на пару шагов назад, стараясь заслонить собой Алимпту и понапрасну оглядываясь в поисках хоть какого-нибудь оружия; в то же мгновение что-то просвистело около самого его виска, и прямо в лоб Орооррофосу шмякнулся внушительный булыжник. Ангел обиженно заклекотал, взмахнул крыльями, пытаясь удержать равновесие, и неловко свалился с импровизированного насеста.
— В преисподнюю так в преисподнюю, — сказала Алимпта, отряхивая руки. Она вновь ухватила нунция под локоть и повлекла между надгробий.
Впрочем, буквально через несколько шагов она остановилась перед примечательным разве что своей неказистостью старым склепом, распахнула ветхую, замшелую от сырости деревянную дверцу и поманила Ассура за собой.
Ассур не заставил себя упрашивать и нырнул следом за девушкой в чернеющий провал. Алимпта быстро захлопнула за ним дверь и включила миниатюрный, но довольно мощный фонарик. Нунций увидел перед собой длинный сводчатый тоннель, конец которого терялся где-то во мраке.
Глава тринадцатая
ПИР ВАЛТАСАРА
Jehova! dir kiind ich auf ewig Hohn —
Ich bin der Konig von Babylon! H. Heine[18]
Туннель закончился массивной, окованной медными полосами дверью. Алимпта достала из сумочки похожий на небольшую кочергу ключ и отомкнула замок.
— Добро пожаловать в Градек, — сказала она, распахивая тяжелую дверь. — Думаю, епископ не откажется предоставить тебе убежище. По крайней мере, на некоторое время.
— Не знал, что ты настолько хорошо знакома с этим высокоученым бочонком абсента, — проворчал Ассур. Он еще не окончательно пришел в себя после схватки в кладбищенской часовне.
— Он — душка! — ответила Алимпта с очаровательной улыбкой. — Тебе просто нужно быть немного снисходительнее к его маленьким слабостям.
— Ничто так не ободряет порок, как излишняя снисходительность, — нравоучительным тоном заметил Ассур. — Твой душка-профессор — пьяница, а пьянство есть упражнение в безумии.
— Это ты знаешь из личного опыта? — поинтересовалась Алимпта.
— Да я со вчерашнего дня спиртного в рот не брал! — возмутился он. — Ладно, оставим дебаты, веди меня к своему душке. Быть может, как раз мне суждено обратить его на стезю воздержания и добродетели.
— Не приведи Создатель! — со смехом отозвалась Алимпта. — И капля благодати погибельна для пищеварения епископа, а добродетель — сущая отрава для его преосвященного чрева. Я вижу, что после общения с нашим мэром ты изрекаешь сентенции, будто бродячий магид-проповедник или синагогальный меламед. Еще чуть-чуть, и ты примешься обличать женское злонравие, повсеместное падение нравов и сексуальную распущенность молодого поколения. Уймись! В твоих устах подобные речи звучат неискренне.
— Есть лишь один способ не обнаружить в близком человеке отвратительных черт, — продолжая резонерствовать, заявил Ассур, — не искать их.
Епископ Сапролегний встретил их в дверях своего кабинета. Одет он был в некую цветастую, похожую на халат мантию; на его голове красовалась профессорская ермолка с длинной, ниспадающей на плечо золотой кистью.
— А, любезный господин нунций! Сколь приятно мне вас видеть! Ты же, дражайшая Алимпта, всегда желанная гостья в моем доме. Прошу покорнейше, проходите! Вы как раз вовремя, аккурат к обеду. Так что позвольте уж мне сразу проводить вас в столовую. Как говорили древние: пускай погибнет мир, но торжествует чревоугодие! Хе-хе-хе!
Он подхватил Алимпту и Ассура под руки и быстро повлек по коридору вдоль целой анфилады темных арочных перекрытий.
В конце коридора он остановился перед самой большой дверью и широким жестом распахнул обе створки.