Ассур взглянул на нарком и увидел, что они достигли глубины в двести тридцать девять метров. Потолок постепенно снижался, и вскоре им уже пришлось передвигаться, согнувшись в три погибели, а потом — и вовсе ползком. Неожиданно узкий лаз оборвался, и перед ними открылась необъятная черная пустота.
Под ногами круто уходила вниз каменная осыпь; контуры стены, в которой находился ведущий сюда тесный тоннель, потерялись в темноте справа и слева, а потолка вообще не было видно. Когда первое ошеломляющее впечатление прошло, Ассур поспешил следом за Алимптой, которая уже двигалась вниз, осторожно съезжая прямо на пятой точке по мелкому каменному крошеву. Этот оригинальный спуск длился бесконечно долго, и Ассуру уже стало казаться, что он никогда не кончится, что время остановилось, а чернильная тьма впереди бездонна. Из-под ног осыпались камни и комья глины, было слышно, как они с глухими всплесками падают в воду где-то очень глубоко внизу, видимо, в подземное озеро. Выхватываемый светом фонарей ландшафт постепенно менялся. Они спускались на дно пологих впадин, скользили по глине, карабкались по завалам. Но вот наконец склон кончился и впереди неясными контурами забрезжили какие-то светлые очертания. Они подошли ближе, подняли головы... Перед ними открылась колоссальных размеров полость, необъятный, ни на что не похожий подземный мир: ни звука, ни движения, ни порыва ветра.
Под самый свод изборожденного морщинами-трещинами каменного неба на многометровую высоту взлетали величественные белые, желтоватые, кремовые натечные сталагмитовые колонны-пагоды; по ажурным каскадам, увитым каменными кружевами эксцентричных геликтитов, капля за каплей стекала кристально чистая вода. А в самом центре огромного пещерного зала черным антрацитовым зеркалом сверкал большой водоем почти правильной круглой формы.
— Где мы? — громко спросил Ассур, как зачарованный рассматривая странные и прекрасные образования минералов.
Голос его, многократно усиленный естественными звуковыми резонаторами куполообразных стен, гулким эхом заметался под сводами гигантского грота, отражаясь от многочисленных углублений и впадин и расцвечиваясь неузнаваемыми обертонами.
— Тише ты! — прошептала Алимпта. — На плане это место обозначено как «Зал Протея». Кажется, дальше никакой дороги нет, и мы можем со спокойной совестью возвращаться. Пойдем домой, mio саго!
— Брешет твой план, — сказал Ассур и повел лучом фонаря в сторону большой расселины, из которой струился прозрачный ручей, впадающий в черное озеро. — Давай-ка заглянем вон в тот лаз.
— Там, наверное, тупик, — неуверенно предположила Алимпта.
— Вот и проверим. Я отсюда не уйду, пока не исследую все эти чертовы лабиринты. Где, спрашивается, обещанная нечисть? Покуда ею здесь и не пахнет. Ничего, кроме мокриц и парочки вполне добропорядочных крыс, что встретились мне еще там, вверху, на первом уровне.
— А тебе, значит, непременно подавай каких-нибудь инфернальных рудничных тварей? Иначе ты не успокоишься?
— Иначе не успокоюсь, — подтвердил Ассур.
— Ну а вдруг Сапролегний все наврал? Сочинил, чтобы от тебя отделаться?
— Не думаю. Обычно я вижу, когда человек врет. Профессор, похоже, говорил правду. Во всяком случае, сам безусловно верил в то, что рассказывал. Да и ты, если помнишь, уверяла меня, будто здесь, под землей, полно опасностей. Разве нет?
— Так говорят...
В этот момент Ассур заметил легкую рябь, нарушившую безмятежный покой зеркальных озерных вод, и, подойдя к берегу, направил в водоем луч фонаря.
— Осторожнее! — встревоженно прошептала Алимпта.
Он едва успел отпрянуть назад — из воды высунулось здоровенное плоское рыло, похожее на крокодилье, и острые, как иголки, зубы щелкнули буквально в пяти сантиметрах от его носа.
— Господи Боже! Что еще за монстра? — удивленно воскликнул Ассур, разглядывая белесую, почти бесцветную трехметровую тварь с широкой мордой и узким угреобразным туловом, что извивалась на мелководье рядом с берегом.
— Видимо, тот самый пресловутый Протей, — ответила Алимпта. — Мы же с тобой в гроте его имени...
— Смахивает на подземную саламандру-переростка, — заметил Ассур. — Вон, даже лапки и жабры имеются... Только у саламандр не бывает зубов... Смотри! У него нет глаз! Впрочем, зачем ему глаза в абсолютном мраке? Вероятно, он ориентируется по звукам...
— Ага, поэтому не шуми и отойди подальше от воды. Думаешь, для чего ему лапы? Чтобы на берег вылезать! Сейчас выползет и схарчит тебя за милую душу.
— Не бойся, любимая. — Ассур похлопал по кобуре с парализатором. — Я вовсе не хочу, чтобы мной закусила какая-то жалкая саламандра. Пускай и гигантская... Однако чем же это земноводное тут питается?
— Дураками! — отозвалась Алимпта.
— В таком разе мне ничего не грозит. Впрочем, нам пора в дорогу. — И Ассур направился вдоль русла ручья к черневшему неподалеку в отвесной темно-коричневой известняковой стене входу в довольно широкую на вид расселину.
Алимпта пожала плечами и пошла следом.
Он проскользнул во входной проем и очутился в полого поднимающейся в неизвестность подземной карстовой галерее высотой в три-четыре метра и шириной от пяти до десяти метров. Освещая себе путь фонарем, он побрел вверх по течению глубокого ручья, катившего свои холодные прозрачные воды по глинисто-песчаному ложу.
Шагов через сто пятьдесят галерея свернула под прямым углом вправо, и свод, внезапно снизившись, заставил его низко пригнуться. Пройдя еще шагов сорок в таком неудобном для ходьбы положении, по грудь в ледяной воде, он вынужден был остановиться: каменный свод опускался до уровня воды в ручье, и галерея заканчивалась непроходимым сифоном весьма зловещего вида: скала, из-под которой струился подземный поток, щетинилась острыми, будто копья, черными сталактитами.
Ассур отцепил с пояса конец длинной капроновой веревки и обернулся к Алимпте.
— Я, пожалуй, рискну нырнуть. Здесь непременно должен быть проход.
— Ну а если его нет? — спросила Алимпта. — Вдруг коридор и дальше весь заполнен водой? Или там окажется карман с отравленным воздухом? Тебе может не хватить дыхания на обратный путь.
— А ты привяжи к себе этот конец веревки. Если я через две минуты не дам о себе знать, не дерну дважды за веревку, тащи меня назад.
Ассур набрал в грудь побольше воздуха и нырнул, держа в правой руке фонарь. Меньше чем через минуту он благополучно оказался по ту сторону сифона и смог вздохнуть, погруженный в воду до подбородка. Пошарив вокруг себя фонариком, он разглядел, что находится в небольшой пещере, каменный свод которой нависает почти над самой водной поверхностью, с тоненькой воздушной прослойкой между ними.
Он успел еще заметить, что ручей уходит куда-то под скалы и путь дальше вверх по течению прегражден очередным сифоном, но слева видны похожие на ступени базальтовые уступы, ведущие в еще один подземный коридор. И вдруг рядом с ним из воды показалась голова Алимпты.
— Какого черта! Зачем ты нырнула? Я ведь еще не успел подать никакого сигнала! — возмутился он.
Алимпта в ответ лишь пренебрежительно фыркнула и уверенно направилась к каменным ступеням.
Открывшийся им тоннель был достаточно сухой; глинистый пол здесь сменился известняковым, украшенным кварцевыми и кальцитовыми включениями-конкрециями, стены были покрыты кремовым и розовым натечным туфом.
В отличие от галереи, служившей руслом подземному потоку, этот коридор вел вниз, но за счет того, что вход в него находился выше уровня ручья, вода сюда не проникала.
Они прошли только шагов двести, когда дорогу им преградил огромный грибообразный сталагмит трехметровой высоты, подобно вечному часовому стоящий прямо посреди карстового коридора. Ассур с трудом протиснулся вслед за Алимптой в узкий зазор между стеной и известковым великаном; на одно мгновение ему даже показалось, что он так и застрянет, будто пробка, в этой проклятой щели. Но все обошлось благополучно — через мгновение он уже стоял рядом с Алимптой в довольно обширном пещерном гроте.
Сначала Ассур не сообразил, чем этот грот отличается от прочих пройденных ими подземных залов. Однако уже спустя несколько секунд с удивлением обнаружил, что мрак открывшейся им пещеры не был, как показалось поначалу, абсолютен — пятна плесени, устилающие влажные стены, источали мягкое гнилостное свечение, многочисленные кальцитовые образования сплошь поросли слабо фосфоресцирующими мхами и лишайниками; но самое главное — со свода этого грота свисали миллионы тончайших нитей, мерцающих волшебным и удивительно красивым изумрудным светом.