Я был в числе первых, кто объяснял ничего не понимавшей публике истинный смысл замечательного прибора, созданного в лаборатории гениального изобретателя Славина. Современному читателю не нужно рассказывать о том, что стратификатор — это прибор, с помощью которого можно извлечь из собственного подсознания любую из своих инкарнаций. И воплотиться в нее со всеми вытекающими последствиями (мои воспоминания об этом были уже опубликованы в «Искателе», № 12,1997).
Я как-то спросил у компьютера, не помнит ли он, как я рекламировал стратификаторы? Вопрос вполне невинный — на собственную память я уже давно не могу положиться: разве способен нормальный человек запомнить каждый из семнадцати тысяч миров, на которых мне довелось побывать, и два десятка профессий, которые мне довелось перепробовать?
— Помню, помню, — раздраженно сказал компьютер, когда я пришел в бешенство и пригрозил, что никогда больше не задам ни одного вопроса. — Ты сам не очень-то любишь вспоминать те дни, когда зарабатывал на хлеб рекламой и продажей стратификаторов.
— Не люблю, — согласился я. — Но мемуары — это жанр, требующий от автора максимума объективности. Да, я не хочу об этом вспоминать, именно потому я и передал эту часть своей памяти тебе на хранение! Но я должен написать все, как оно было на самом деле...
— Кому ты должен? — возмутился компьютер. — И с чего ты взял, что мемуарист обязан быть объективным? В моей памяти хранятся сто двадцать две тысячи девятьсот шестьдесят три мемуарных файла, и, сравнивая эти тексты с другими документами, я вынужден сделать вывод о том, что мемуаристы лгут в девяноста трех процентах случаев. Ты хочешь оказаться белой вороной?
— Шекет никогда не лгал и не станет это делать! — с пафосом воскликнул я, и компьютер вынужден был предоставить в мое распоряжение воспоминания, которые я от него требовал. Мне показалось, правда, что он с досады сплюнул энергетическим пакетом, но эту вольность я оставил без внимания.
Так вот, проглотив выданный компьютером блок памяти, я сразу же вспомнил о том, как входил в чужие квартиры и занудным голосом рассказывал о замечательных возможностях стратификаторов инкарнаций.
В наши дни стратификаторы инкарнаций никто не рекламирует — считается, что продукция себя изжила, новых моделей не производят, а старыми обзавелся каждый. Все сейчас знают, кем они были в предыдущих жизнях, и не каждый, кстати, доволен своими прежними инкарнациями — мне даже известно несколько случаев, когда вполне рачительные граждане выбрасывали стратификаторы из окон с криком: «Не хочу я такого прошлого!» Но от себя не убежишь, верно? А инкарнации — это и есть ты сам в прошлых жизнях.
Слухи разносятся со сверхсветовой скоростью — это известно всем. «Вы слышали? Оказывается, страт не только прошлые жизни показывает, но и будущие тоже!» — «Да? Значит, я могу узнать, что со мной случится лет через триста?» — «Еще как можете! Я только что слышал...»
Один мой знакомый, имя которого мне не хочется называть, услышав о потрясающих возможностях стратификатора инкарнаций от своего малолетнего сына, немедленно переключил на пульте аппарата контакты и выяснил, что в числе его будущих воплощений значатся:
— пилот-камикадзе, который в 2239 году пожертвует собой во время войны между Марсианской Гвианой и Даргубальской протохиреей,
— кошка-муцис обыкновенная с планеты Корзумак,
— помощница консула Соединенных Штатов Земли в представительстве на Тринадцатом спутнике Юпитера с полным набором сексуальных обязанностей,
— сосна класса «Ракета-фри», принадлежащая киббуцу Дгания,
— и еще около сотни личностей, упомнить которые было невозможно, поскольку мой знакомый немедленно воплотился в сосну просто для того, чтобы узнать, какой душой может обладать эта порода деревьев.
Он не прогадал. В будущем своем воплощении (XXIX век!) он обладал способностью летать, проникать сквозь скалы, но главное — телепатически изменять результат любых случайных событий. Единственным недостатком была необходимость пускать корни каждый раз после очередного перелета, поскольку таким уж был способ питания — дерево все-таки.
Он стал богачом. Редкий, кстати, случай. Летая под облаками, он изучал ставки тотализаторов (народ ставил на прирученных осьминогов, этот вид развлечения намного опередил пресловутые скачки) и в критический момент выставлял один к сотне, срывая потрясающий куш. Вот что удивительно: возвращаясь после сеанса инкарнации в XXI век, мой знакомый в течение получаса сохранял эту свою способность и тут же, пока продолжалась релаксация, использовал ее для угадывания цифр в лото. Пользовался он своей способностью умело, и его застукали только после того, как он выиграл семнадцать миллионов, заполнив четыре одинаковых билета.
Фирма-изготовитель, естественно, тут же приняла меры — в очередной модификации стратификатора не было никаких проводочков, которые можно было бы поменять местами. Но, господа, вопрос принципа! Народный умелец справлялся и без проводочков. Именно поэтому фирма обратилась ко мне.
— Шекет, — сказал Президент Московского отделения, — либо вы популярно объясните людям, чего им не следует делать, либо нам придется привлечь к суду каждого, кто незаконно использовал стратификатор для воплощения в будущие, а не в прошлые реинкарнации.
Объяснить! Хорошее дело. Каждый, кто взламывал кожух стратификатора, и без того понимал, что это опасно. О том, что стало с Ицхаком Лернером, всем известно, но ведь учатся люди только на своих ошибках — чужие не в счет.
Ицхак Лернер, тридцати двух лет, женатый, отец шестерых детей, владелец ресторанчика на Алленби, услышав о новых возможностях стратификатора, захотел узнать, что произойдет с ним и его потомками. Благое намерение. Но нужно же понимать, что следующее воплощение может не иметь к тебе-нынешнему ни малейшего отношения! Так и получилось. Включив прибор и задав жесткую программу невозвращения, Ицхак стал четырьмя личностями сразу.
Разве это трудно было предвидеть? Население Земли быстро растет. Еще век назад число людей было втрое меньше, чем сейчас. Лет через двести нас вообще будет сотня миллиардов. То же самое — с животными. А если учесть еще и растения (угораздило же моего знакомого стать сосной!), то ситуация станет вовсе катастрофической. Если сегодня на Земле существуют, скажем, триста миллиардов душ, а через два века число душ достигнет триллиона, то, ясное дело, нынешних душ на всех наших потомков просто не хватит. Откуда взять новые? Это вопрос вовсе не теологический и не философский, а сугубо практический. Новые воплощения возникают из старых, больше их взять неоткуда. И потому лет через двести каждому из нас, нынешних, придется одновременно существовать в нескольких телах — чтобы заполнить открывшиеся вакансии. Ицхак Лернер в том воплощении, куда он сам себя по дурости сфокусировал, оказался одновременно в телах:
1) адмирала галактической эскадры Норилиса Румалиса,
2) королевы Марсианского Сырта Алены XIV,
3) десятиметрового крокодила в озере Виктория,
4) гениального физика Ивана Ступергаса.
И все это, заметьте, в середине XXV века.
Владелец ресторана на Алленби — личность безусловно незаурядная, но не настолько, чтобы вести в бой галактическую эскадру, одновременно решая за Ивана Ступергаса проблемы триманоидной галеострихии. Натурально, Ицхак свихнулся на второй минуте сеанса. Любой программированный стратификатор тут же отключился бы, но Лернер не хотел расставаться с будущим так быстро и бесславно. И прибор продолжал работать.
Самое интересное, что жена и шестеро детей (включая Соню, которой в тот день исполнился годик) следили за изменениями, происходившими с отцом, и ничего не могли сделать. Крокодил в образе Ицхака начал было искать пульт включения стереовизора (читатель, надеюсь, понимает, что крокодил будущего — не тварь подколодная, но разумное существо, хоть и непрезентабельного вида), а в это время адмирал Румалис дал команду «оверкиль», и все его шестнадцать с половиной рейдеров повернулись дюзами к врагу; Алене XIV в это же время втемяшилось заняться любовью со своим неофициальным любовником, марсианским жабом Ыруком, а что до Ивана Ступергаса, то он, решая в уме уравнение непрерывности для шестизарядной Вселенной, зациклился на простеньком интеграле. В результате господин Лернер, двигаясь по комнате на руках (адмирал Румалис), схватил пальцами босой левой ноги пульт управления стратификатором (крокодил из озера Виктория), набрал на нем немыслимую комбинацию цифр (Иван Ступергас), после чего вышвырнул пульт с десятого этажа (именно так поступила Алена XIV с любовником-жабом после свершения интимного акта). Стратификатор, естественно, сделал то, что сделал бы на его месте любой прибор: взвыл и соединил в личности Ицхака все его инкарнации от восьмой до сто тридцать девятой.