Позже Стас, вспоминая этот разговор, еще раз убедился: у его матери есть способности к предвидению. Через неделю действительно многое выяснилось, в том числе и то, о чем он родителям предпочитал не говорить.
Глава 6. Влада
Влада старательно готовилась к экзаменам, выпускным и вступительным. К Стасу — вернее, на «их» квартиру — она теперь старалась приезжать пореже. Вот окончит школу, поступит — тогда и будет встречаться с ним чаще. Отец с детства учил ее отделять главное от второстепенного, не распылять время и силы на то, без чего пока можно обойтись. Конечно, к ее встречам со Стасом это не относилось, они как-то незаметно тоже стали главными в ее жизни. Но не поступить в институт... Нет, отношения отношениями, а учеба важнее.
Стас, конечно, обижается, предлагает, просит, настаивает видеться чаще. И к вступительным готовится как-то... без особого желания. Все время отвлекается. Конечно, приятно, что он отвлекается именно на нее, но иногда это надоедает и даже немного раздражает. Плохо, что отец не научил Стаса выделять главное, ставить цели и достигать их.
Однажды Влада решила напугать Стаса. Ну, раз обычные увещевания на него не действуют, значит, можно прибегнуть к необычным?
— Стасик, а что будет, если я поступлю в институт, а ты нет? — спросила Влада, когда Стас в очередной раз, вместо того чтобы заниматься, подошел к ней и, отведя прядь волос, поцеловал в шею.
— Тогда ты станешь студенткой, а я нет, — беспечно ответил он.
— И тебя это не расстроит?
— Главное — чтобы тебя это не расстроило.
— Меня это очень расстроит! — разозлилась Влада. — Студенческие годы — самые лучшие в жизни, это все знают. Я хочу, чтобы у моего любимого парня они тоже были! И чтобы ты приглашал меня в свои студенческие компании, а я тебя — в свои! Ты должен понимать меня, когда я буду рассказывать о зачетах и курсовых.
— Я тебя всегда понимаю, о чем бы ты ни говорила.
— Нет, не всегда. Вот сейчас, например, совершенно не понимаешь!
— Мне кажется...
— Тебе только кажется! Если я поступлю, а ты нет, то влюблюсь в какого-нибудь студента. Потому что у нас с ним будут общие темы для разговоров, а с тобой — нет. У меня начнется все новое, интересное, а у тебя останется прежняя работа, о которой и рассказать-то нечего.
— Ты права. Нечего. Я тоже должен поступить.
Стас сжал и без того тонкие губы, вернулся к своим учебникам.
Обиделся. Заморозился.
Ну и пусть. Ночью все равно разморозится, как холодильник, отключенный от сети, оттает, а потом и вовсе превратится в обогреватель, пышущий жаром.
«Хорошо, что Стас не читает мои мысли, — ужаснулась Влада. — Вряд ли ему понравились бы такие сравнения!»
Но упорства, настойчивости Стасу хватало ненадолго. Влада вновь чувствовала на себе его взгляд, и это отвлекало, мешало сосредоточиться.
«Может, нам вообще не стоит пока встречаться? — раздумывала она вместо того, чтобы решать задачку по тригонометрии. — Поставлю Стасу ультиматум: поступишь, наши отношения продолжатся, не поступишь... Нет, не годится. А вдруг не поступит? Я, конечно, передумаю потом, сменю гнев на милость, но что если он воспримет все слишком всерьез и не станет со мною встречаться? Разве можно так играть на чувствах любимого человека?»
Так ничего и не решив, Влада снова возвращалась к учебникам.
О том, что Карабас, он же Кукловод, превративший их в наемных убийц, по-прежнему жив и, не исключено, готовится снова использовать «шоколадных солдатиков», Влада предпочитала не вспоминать. И пресекала все попытки Стаса поговорить на эту тему. Как будто, если не говорить о проблеме, она исчезнет.
Но говорить об этом им вскоре пришлось.
Глава 7. Раньше... Пол
Прослонявшись полтора часа по улицам, Пол замерз и, решив согреться изнутри и снаружи, зашел в первую попавшуюся забегаловку.
«Или правильнее — забежал?» — мысленно усмехнулся он, оценивая свой спонтанный поступок.
Домой, вернее, на съемную квартиру, идти не хотелось. Даже после развода с женой ему не было так одиноко и скверно, как сейчас.
Пол сел за единственный свободный столик, оглянулся: где официант? Но здесь было самообслуживание: с правой стороны барной стойки наливали пиво, с левой, судя по многочисленным бутылкам на полках, напитки покрепче. За пивом выстроилась небольшая очередь, с левой стороны никого не было. Это и определило выбор.
— Мне сто граммов коньяку, пару долек лимона и бутерброд, — заказал Пол.
— Коньяку какого? Бутерброд с чем? — отвлекся бармен от протирания бокалов.
— Квинт, пять звездочек, бутерброд с сыром, — наугад сказал Пол, не утруждая себя изучением прейскуранта.
Бармен проворно налил коньяк, выложил на фаянсовую тарелку нехитрую закуску, предварительно положив под бутерброд пару салфеток. Пол расплатился, направился было к облюбованному столику, но он уже был занят: трое мужчин пытались чокнуться пластиковыми стаканами с пивом. Почти все остальные стулья — разлапистые, словно старые яблони, с железными трубчатыми ножками, способными выдержать вес любого выпивохи, — тоже были заняты. Только за одним столом в углу было свободное место, напротив цедящего пиво мужчины с длинными, уже тронутыми сединой волосами.
— Разрешите?
— С интеллигентным человеком всегда приятно пообщаться.
Общаться Полу не хотелось.
«Сейчас быстро выпью коньяк и уйду», — подумал он, сделал два больших глотка, поморщился, проглотил дольку лимона и вгрызся в бутерброд. Подсохший сыр скрипнул на зубах.
— Почему вы подумали, что я — интеллигент? — спросил Пол, возвращая остатки бутерброда на тарелку.
— В этом шалмане редко кто спрашивает разрешения, вот я и догадался. Это даже хорошо, что нас теперь двое. Меньше вероятность, что третье место кто-то займет. Хотите пива?
— Спасибо, нет.
— Ах да, вы же интеллигент. Ну, тогда вы угостите меня коньяком. Будем знакомы: Павел Никанорович, Бич.
«Как-то странно он представился, через запятую перед фамилией», — удивился Пол и обрадовался тому, что непрошеный собеседник не протянул руку.
Рукопожатие обязывает.
— Поликарп... фамилию, наверное, называть необязательно?
— Я тоже так думаю, — улыбнулся Павел Никанорович. Зубы у него были пожелтевшие, как у старого коня. — Бич — это не фамилия, аббревиатура.
— Я вспомнил. Сейчас она уже не в ходу.
Пол хотел сказать, что в ходу аббревиатура «бомж», но вовремя прикусил язык. Сделав еще глоток, он передвинул бокал с коньяком бичу.
Интересно, на остаток бутерброда он будет претендовать или лимончиком обойдется?
Павел Никанорович сделал глоток, посмаковал.
Пол почувствовал, что проголодался. Сыр снова скрипнул на зубах.
— Вы напрасно смотрите на меня... ну, снисходительно, что ли. Такое со всяким может случиться. Например, с вами.
Пол чуть не подавился бутербродом.
— Почему — со мной?
— Взгляд у вас, извините, как у потерявшейся собаки. Это не мое сравнение, бывшая жена так определила, когда мне докторскую зарубили. Хотите знать, что самое страшное для мужчины, на чем мы ломаемся?
— Измена любимой женщины.
— Нет. Это пережить можно. И даже простить... иногда. Самое страшное другое.
Бич допил коньяк, сжевал, не поморщившись, лимон, скользнул взглядом по пустой тарелке.
Полу стало стыдно.
— Подождите, я сейчас еще что-нибудь возьму.
— Лучше водки. Под нее разговор лучше идет. Да и стоит она дешевле.
Пол, впервые за день усмехнувшись уже не мысленно, начал было вставать, но бич его опередил.
— Стоп-стоп! Не хватало еще, чтобы вы меня обслуживали! Ста рублей будет вполне достаточно.
Пол достал бумажник, вынул сотенную. Павел Никаноро-вич принял купюру с достоинством, словно вознаграждение за непростую работу.