Он молча повернулся к больной женщине, вновь обретя силу. Снова жреца окутало золотистое свечение. Елена видела, как прямо на глазах у страдалицы стали затягиваться раны, исчезать язвы. Через несколько минут тело полностью очистилось, приобрело красивый розоватый оттенок. Счастливая пациентка сделала попытку подняться, чтобы отблагодарить спасителя, но тот усыпил ее, приказав все забыть. Вернувшись в свой облик, он молча прошел мимо Елены, не сказав ни слова, и растворился во мраке ночи.
Как и предсказал жрец, их пути больше не пересеклись. Спустя год, молодая врачевательница, окончив медицинскую школу, под именем Флорентия уехала в Афины, так и не научившись использовать полученные у Тисандра бесценные знания.
Внезапно налетевший с моря злой северный ветер пронзил Елену ледяными иглами, молодая женщина вышла из состояния полузабытья, прервав нить воспоминаний. Ее подруга уже начала погружаться в царство Аида, матка расслабилась — скорее всего, кровь, вытекающая из разорванных сосудов, заполнила весь живот. Не теряя ни секунды, решительно и смело Елена начала ритуал Гекаты. Сначала девушка почувствовала внутреннюю дрожь, затем сильнейший озноб потряс тело, через мгновение она ощутила необыкновенное тепло, которое разлилось по всем уголкам организма. Еще через какое-то время молодая женщина перестала ощущать ледяной ветер, окружающий мир перестал существовать. Целительница почувствовала, что оказалась точно на границе света и тьмы. На левой ладони загорелся огненный шар, Елена обрела силу. По воле врачевательницы колоссальная энергия устремилась в тело умирающей Таис, скрепляя сосуды, восстанавливая разорванную матку, заставляя биться затихающее сердце. Переместив энергию, Елена на пол-локтя развела в стороны кости таза подруги, увеличив во много раз его емкость, чтобы сын-гигант смог свободно пройти через костное кольцо, преграждавшее ему путь. Затем разбудила подругу и, влив ей дополнительные силы, приказала выталкивать ребенка.
Рухнула черная пелена, вихрем звуков и образов ворвался в сознание Таис окружающий мир, все отчетливей стал слышаться голос подруги; он звенел, рвался, приказывал: «Тужься! Тужься! Тужься!» Окончательно поборов слабость, стряхнув остатки мерзкой тьмы, женщина распахнула глаза и тут же отпрянула от неожиданности: подле нее находилась женщина, в чьем смутном облике с трудом угадывались черты ближайшей подруги. Лицо Елены заострилось, приобрело сероватый оттенок, провалы глазниц заполнила тьма, волосы всклокочились, вокруг них в каком-то диком и нелепом хороводе плясали желтые языки пламени. Самым странным было то, что в руках у Елены оказался огромный шар, который переливался золотистым цветом, то тускнея, то разгораясь с новой необыкновенной силой. Боясь потерять рассудок, Таис закрыла глаза и только вслушивалась в знакомый голос подруги, пытаясь точно выполнить ее распоряжения. Голос звал, голос приказывал, голос молил! Подчиняясь ему, стряхивая остатки жуткого наваждения, Таис собрала последние силы и в неистовом порыве стала напрягать мышцы. Боль прошла, но тело слушалось еще плохо. На помощь пришло небывалое чувство, роженица почувствовала, как лоно ее чем-то наполняется, как будто туда поместили кувшин с водой, в который, не прекращаясь, прибывает вода, а он, вместо того чтобы растрескаться, расколоться, разорваться на множество мелких осколков все увеличивается и увеличивается в размерах. Это чувство становилось невыносимым, заставляя беременную сокращать все мышцы, в яростной попытке освободиться от этого дикого напряжения. Спустя какое-то время Таис поняла, что этому напряжению она обязана своему малышу, который, преодолев все препятствия, устремился к долгожданной свободе и теперь настойчиво просится выйти на свет. Ощущение радости и счастья захлестнуло гетеру, у нее получилось, силы утроились! Подчиняясь командам Елены, счастливая мать исторгла из себя сначала головку плода, которая медленно, как бы раздумывая, идти или не идти в этот мир, постояла у выхода, затем, решив про себя, что, пожалуй, можно рискнуть, протиснулась наружу, потянув за собой туловище. Огромное, сильное тело новорожденного стремительно вошло в воду, возвестив о своем прибытии фейерверком брызг и морской пены. Подчиняясь воле врача, малыш взмыл на поверхность воды и громким криком возвестил этот мир о своем прибытии. Переполненные радостью пережитого женщины обнялись.
Пронзительно завывал ветер, разнося радостную новость по всей Эйкумене, трое счастливых людей замерли, тесно прижавшись, друг к другу, не замечая разбушевавшейся стихии. Вскоре Таис вместе с новорожденным сыном перенесли в дом. Как и предполагала Елена, вес ребенка оказался равен четырнадцати минам[10], это больше чем одна пятая таланта. Рост малыша превысил полтора локтя. Эти гигантские размеры ввергли всех в великое изумление.
Сияли ярким огнем глаза молодой матери, с любовью и нежностью разглядывающей своего первенца. Вскоре утомленная, но счастливая Таис заснула.
Первый луч солнца, едва пробившись через узкое окошко, разбудил молодую мать, ресницы ее затрепетали, в прекрасных, широко раскрытых серых глазах заблестели лучики света. В комнату тихо вошла Елена, чтобы проведать родильницу. Повинуясь какому-то первобытному чувству, в неистовом порыве Таис вскочила с ложа и прильнула к ее руке. Молодая целительница, не ожидавшая такого горячего проявления чувств, опустилась на колени и обняла подругу. Неожиданно к горлу гетеры подступил нервный ком, тело содрогнулось, плечи затряслись, из глаз брызнули слезы, ручьями растекаясь по счастливому лицу. Интуитивно, каким-то седьмым чувством молодая мать поняла, что эта женщина, ее подруга и спасительница, горячо ее сейчас обнимающая, совершила невозможное, подарила жизнь, отведя твердой рукой врача нависший над Таис тяжелый страшный меч немилосердной богини судьбы.
— Я пришла к тебе с подарком, — тихо промолвила Елена. — Вскоре мы расстанемся, но пусть он напоминает тебе обо мне. — Врачевательница раскрыла ладонь — на ней лежал, переливаясь всеми цветами радуги, Тан-би-ол-хао, цветок заката, так поразивший Таис в садах Асклепия. — Скоро настанет время его песни, и ты услышишь ее вместе с сыном.
Пройдет совсем немного времени, и неумолимая Тихе разведет в разные стороны этих прекрасных женщин. Через три недели суровый Птолемей увезет свою жену в невообразимые дали Эйкумены, где Таис будут ждать новые испытания. Спустя два месяца мудрая, прекрасная Елена навсегда покинет Афины, идя навстречу своей судьбе.
Зыбучие пески времени скроют от нас дальнейшую судьбу отважной и благородной гетеры, где-то на просторах обитаемой суши затеряются следы талантливой врачевательницы. Но не все уничтожит безжалостное время! Благородство, самоотверженность, мудрость и красота этих женщин переживут века, а их удивительные дела будут служить примером отваги и милосердия далеким потомкам.
Владимир СОКОЛОВ
ЖЕНСКИЕ ФАНТАЗИИ
Парикмахерша Кобылкина Светлана Юрьевна в последнее время выглядела не совсем здоровой, какой-то удрученной и растерянной, как будто потеряла сто рублей или к ней на постоянное жительство переехала свекровь. Взгляд ее голубых прекрасных глаз был отрешен от жизненной суеты, а сама она витала где-то далеко в белых облаках. Всякому было видно, что женщину гложет какая-то внутренняя боль и невысказанная тоска, проявляющая себя в неадекватном поведении.
А неадекватность заключалась в том, что она часто невпопад отвечала на задаваемые ей вопросы, стала невнимательной и рассеянной и однажды солидного клиента, вместо того чтобы сделать ему модельную прическу, постригла под ежика, чем, естественно, вызвала его возмущение и негодование. Он кричал, что является директором какой-то базы — то ли овощной, то ли автомобильной, — в общем, шишка на ровном месте, но Свете от этого было не легче. Она попросила у важной персоны извинения, которого тот не принял и написал жалобу начальнику областного управления бытовых услуг. В итоге Кобылкина к празднику 8 Марта вместо премии и поздравлений получила выговор и после работы вся в слезах ушла домой.